Хозяйка волшебной лозы

Откажется от должности и титула. Заберёт Катарину и увезёт её в своё дальнее имение.

– Кати, люблю тебя… – прохрипел герцог и… открыл глаза.

Вместе с последними судорогами удовольствия накатило горькое осознание – это снова всего лишь сон. Такой яркий, реальный, что каждый раз Алистер верил – вот сейчас оно точно по-настоящему. Но вновь и вновь просыпался в одинокой постели.

Бодрствуя, ди Новайо умел находить рациональные причины, почему он тогда уехал из шато.

Он понимал, что Катарина ему не пара. Что она никогда не согласится стать для него просто любовницей.

Да и сам ди Новайо не мог рассматривать Кати в качестве спутницы жизни. Это явный мезальянс. У них слишком разное положение в обществе. Никому не известная синьорина с окраин страны и герцог, личный порученец короля! К тому же… Он слишком мало знает о Катарине. Всё, что удалось собрать его людям, по большей части – домыслы и слухи.

Он же королевской крови, пусть и без права наследования. Владетельный герцог.

Но это всё днём. Ночью же все эти рациональные причины теряли свою разумность и оставались эмоции. Алистер был по-настоящему счастлив. Ровно до того момента, пока не просыпался в одиночестве на сбитых в жгуты простынях.

Не раз и не два он пытался заглушить кипение крови, пригласив в свою постель женщину. Сначала одну из любвеобильных свитских «кошечек», потом даму попроще. А разок вообще заночевал в борделе высшего разряда, надеясь, что искусство «жриц любви» избавит его от кошмара.

«Кошечка» осталась без лакомства, поскольку герцог сбежал из постели, сославшись на вызов короля. Просто не смог ничего сделать с женщиной, которая не была Катариной. Не смотрела ее глазами. Не пахла так одуряюще тонко и нежно, как она."

"Дама из обслуги двора была вполне миленькой, пусть и темноволосой. Ди Новайо пригласил ее к себе, надеясь выбить из памяти бледное золото волос, рассыпанное по его груди. Не помогло. После получаса стараний, миленькая шатенка ушла с золотой монетой в кармане и больше у покоев герцога не появлялась.

А в борделе он просто безобразно напился, наблюдая за стараниями «жриц любви» разжечь в нем огонь, и когда вино наконец ударило в голову, счастливо уснул, чтобы увидеть Катарину и тот же самый мучительный сон.

Ди Новайо передернул плечами, вспомнив свои попытки избавиться от наваждения. Провёл ладонью по лицу, стирая остатки проклятого сна, что мучил его всю зиму.