Хозяйка волшебной лозы

Нельзя мне в шато! Никак нельзя! Что же делать?

Между тем Микаэле, закрепляя свое влияние, позволил плеснуть в котел с отваром вина и заявил, что завтра мы никуда не едем – гонка позволила выиграть время. Теперь можно будет отдохнуть, а вечером устроить маленькое представление для местных жителей. Новость обрадовала заскучавших актеров, шум стал громче, и я смогла незаметно уйти к своему фургону.

День отдыха – это хорошо. Просушу одеяла и инструмент, вычищу платья, наведу порядок в своем временном жилище и заодно подумаю – куда мне податься, пока караван будет стоять рядом с шато.

Я так задумалась, что не услышала шагов старшины. Он догнал меня и окликнул:

– Кати!

– Микаэле?

После приема в труппу старшина не так часто обращался ко мне лично. Передавал распоряжения через Арлиссу или свою мать, а тут подошел сам и уставился темными строгими глазами. Я молчала, ожидая слов. Честно, абсолютно не знала, чего хочет Микаэле, но уже мысленно бежала из каравана как можно дальше.

– По дороге к шато есть деревня кружевниц, – огорошил меня мужчина.

– Спасибо! – прошептала я, чувствуя себя маленькой девочкой, которую большой и добрый папа провел через темный коридор.

– А пока иди, поешь горячего. И не думай плохого, – качнул головой старшина и ушел.

С меня же словно огромный камень свалился – я вернулась к огню, с аппетитом поужинала и даже успела подыграть маленькому представлению, которое парни устроили, вдохновившись грядущим отдыхом.

Через неделю Микаэле лично подвел меня к небольшому дому, увитому плетистой розой:

– Адриана! – крикнул он в дверь. – Принимай гостей!

Раздался какой-то шум, дверь распахнулась, выпуская на холод немолодую статную женщину в теплом платье:

– Кого дорога принесла? – спросила она красивым звучным голосом.

– Нет, с подопечной, – отозвался старшина с непривычной для меня мягкостью. – Пустишь?

– Заходите!

Голос звучал прохладно, но Микаэле подмигнул мне – не тушуйся, мол, и повел под навес.

В доме было тепло и очень светло. Мы прошли через прихожую, сняли плащи и повесили их к теплому боку маленькой печи. Слева видна была кухня с начищенными сковородками и кастрюлями, справа находилась комната с закрытой дверью.