Хозяйка Севера

и в этот самый момент Герман излился внутрь моего тела.

— Молодец, — похвалил меня Левицкий, отпуская мою голову... только затем, чтобы заново впиться губами в мой рот, в то время как его рука, которая ещё недавно удерживала мою голову рядом с его шеей, опустилась вниз — в то место, где мы оставались соединены, и несколькими (можно сказать отточенными) движениями довела и меня до разрядки.

— Уфф... — воскликнула я, падая грудью на лежащего подо мной Германа.

Герман же, отводя рукой взмокшие пряди волос с моего лба, довольно хмыкнул.

— Молодец, малышка. Справилась на отлично.

Мы лежали, сплетенные телами, и тяжело дышали — как после долгой пробежки.

Наконец, Герман выскользнул из моего тела, оставляя после себя странное чувство пустоты.

Поцеловав меня в плечо, он поднялся с кровати и сходил в ванную за полотенцем, с помощью которого он принялся вытирать мои бедра от своего собственного семени.

— Можешь, сегодня никуда не выходить, — поймав мой взгляд, улыбнулся Герман.

— То есть? — не поняла я.

После чего Герман повернулся ко мне боком, демонстрируя слабое красное пятно у себя на шее.

— Ты только что нанесла мне метку, — хмыкнул Герман. — Стая поймет, что ты устала и тебе пока не до представлений.

Деловито вытирая с моего тела свою сперму, он как-то недовольно скривился.

— Всё-таки обидно, что у тебя сейчас нет овуляции, — грустно вздохнул Герман. — Было бы замечательно забеременеть сразу, прямо во время нанесения метки.

И тогда я поняла, что то недовольное выражение на его лице — эта не брезгливость к женщине после секса, а обида на то, что мы не подгадали время.

Герман, явно подслушав сейчас мои мысли, покачал головой и осуждающе протянул.

— Ну какая брезгливость, Наташ, если без тебя не существует и меня самого.

Он потянулся ко мне, чтобы снова легонько чмокнуть меня в губы.

— Хочешь сходить в душ, пока нам будут менять простыни? — поинтересовался Герман, с улыбкой рассматривая, как я заливаюсь краской. Я чувствовала это — как кровь приливает к моим щекам.

— А можно, да? — спросила я осторожно.

— Да, теперь, заполучив твою метку, мой волк успокоился. — Герман подмигнул мне. — Хотя это такое себе спокойствие, скажу я тебе: после того, как я узнал, на какие подвиги способна моя девочка, я хочу задвинуть все обязанности Альфы и остаться здесь, с тобой до конца праздника.

— Ты можешь это сделать? — спросила я с надеждой в голосе. Герман, ненадолго задумавшись, покачал головой.