Хозяйка Севера

— Питерцы как-то угрожают Герману и нашей стае?

— Альфы не всегда могут рассказать всё, — снова отвечая не на мой вопрос, а на какой-то другой вопрос, произнес мужчина. — Есть много такого, что заставляет их носить тяжёлую ношу внутри себя и никому ничего не рассказывать...

Он выразительно посмотрел на меня.

— Хорошая жена никогда не будет сомневаться в своей паре. А пойдет за своей половиной на край света, примет любое его решение — и станет ему надежной опорой.

— Но...

— Оборотни умеют любить, Наташа. Они не так уж и сильно отличаются от людей.

Мой собеседник улыбнулся, но я заметила, что глаза его остались грустными.

— Вы с Германом, в сущности, ничем не отличаетесь. Не думай, что его ведут только инстинкты, запахи и ваша совместимость... истинность в парах оборотней изначально создавалась ради укрепления семейных уз, и именно эти узы должны были сдерживать зверей внутри двуликих воинов.

— Вы так думаете? — спросила я, понимая, что незнакомец сейчас рассказывает мне одну из легенд оборотней.

Эти легенды... они были красивыми сказками, однако окружающая реальность напомнила мне про то, о чем я не хотела думать.

Про решение Германа, про истерику Марианны — и про то, что я ничем не могла ей сейчас помочь.

Ни одна девушка, ни одна женщина в мире не должна быть насильно отдана замуж — мы уже давно не живём в средневековье!

Мужчина покачал головой и вдруг с нажимом произнес.

— Доверяй своему мужу.

На этот раз его фраза прозвучала как приказ.

— Что? — я пристально посмотрела на своего собеседника, и в этот момент до меня запоздало... очень запоздало дошло. — Подождите-ка... Вы слышите... вы слышите меня?

Я не произнесла «мои мысли», чтобы не показаться сумасшедшей, хотя я уже почти не сомневалась, что он слышит — слышит всё, о чем я думаю.

Мужчина передёрнул плечами.

— Ну, разумеется, — высокомерно произнес он.

В этот момент он ненадолго замолчал.

— Думается, в этом вся проблема.

Он многозначительно усмехнулся и вдруг резко протянул ко мне руку.

Я видела, как его поднимающаяся вверх ладонь меняется, как на ней появляются черные когти, которые целятся прямо мне в лицо.

Секунда — и меня что-то больно оцарапало по лбу.

— Ай, — закричала я, пытаясь отшатнуться. Но уже было поздно.