Хозяйка Севера

тогда как же он вытерпел этих парней, которые по виду напоминали чью-то хорошо укомплектованную военную группу?

— С трудом, —ухмыльнулся Герман, послушав мои мысли.

— Слушай, а ты можешь не подслушивать? — спросила я, тяжело вздохнув.

Герман повернул ко мне голову и улыбнулся длинными волчьими клыками.

— Наташ, не лишай меня таких малых радостей.

«Меня бы кто радостей не лишал», — обиженно подумала я, но вслух говорить этого не стала. Удивительно, но и Герман не спешил отвечать на эту мою фразу вслух.

К этому времени мы проехали ворота и уже какое-то время ехали по закрытой территории, принадлежащей клану оборотней... и Герману.

Честно сказать, когда я была здесь первый раз, я не могла особенно оценить размеров владения Левицкого... но вот дорога здесь была вполне приличная, ехали мы тоже с приличной скоростью... и ехали не меньше получаса, прежде чем я увидела освещенные окна дома. На втором... или даже третьем этаже горели огни — как будто дом точно знал, что сегодня приедет хозяин, и поэтому до сих пор не лег спать, готовился к встрече.

Я покосилась на Германа.

— Знаю, что тебе это место не нравится, — протянул он, не отрывая взгляда от дороги... мне казалось, что и от дома, который становился всё отчетливее виден. — Но это ДОМ, Наташ. Дом Альфы и его семьи.

Я хотела что-то возразить, но Левицкий меня опередил.

— В этом доме мои родители были счастливы. В этом доме я родился и вырос.

На языке вертелось язвительное «но я то здесь не росла», но я не хотела произносить его вслух.

Вместо этого я покосилась на дом, который стремительно увеличивался по мере нашего приближения — и вздыхала, не зная, что я буду делать дальше.

А дальше... дальше мы подъехали прямо к крыльцу дома, где нас уже встречало несколько человек.

Герман машину хоть и остановил, но мотор заглушать не стал.

— Пойдем домой, Наташ.

И я кивнула.

Опять же, странное состояние... ещё совсем недавно, когда Герман приказывал мне следовать за ним, когда он руководил моим телом, я готова была биться до последнего... а сейчас сама, по своей воле входила в постылый, страшный дом...

Хотя почему «входила»... меня снова перенесли через порог. И снова — под аплодисменты собравшихся.