Хозяйка королевской таверны

– Шестнадцать пенсов за четыре пирога! – радостным шепотом взвизгнула Милдрет, когда мы поднялись на второй этаж, переоборудованный под кухню. – Шестнадцать при себез… сиберстоимости от силы в четверть этой суммы! Дай я тебя обниму, Янка Глефа! Сами небеса послали мне тебя!

Объятия Милдрет были искренними и крепкими, словно я попала в лапы к медведице. К счастью, хозяйка таверны меня быстро отпустила, а то б еще немного – и я бы умерла если не от удушья, то от множественного перелома костей.

– Половина твоя!

Милдрет широким жестом ссыпала мне в ладони восемь пенсов.

– Спасибо, – на вдохе проговорила я, осторожно тестируя легкие, помятые объятиями хозяйки таверны.

– Не нужно благодарить, ты их заработала. Но, сама понимаешь, трудиться нам придется больше – иначе ради пирогов посетители поубивают друг друга.

– Мы сдохнем, – обреченно проговорила я. – Красиво умрем, лежа без сил на кучах денег.

– Не переживай, – усмехнулась Милдрет. – Я все продумала. Мы с тобой будем трудиться только на кухне и на закупки ходить по очереди.

– Хоть какие-то хорошие новости, – немного воспрянула духом я.

– Ну да, теперь нам будет полегче, – самодовольно улыбнулась Милдрет. – Так что ты там говорила про колбасы с сосисками?

Глава 19

Гусей и кур мы закупили на рынке, где я до хрипоты спорила… с Милдрет. Я-то с детства знала, какая курица несушка, а от какой яйца неделю не дождешься.

– Мои клиенты привыкли утром есть похлебку и от своих привычек не откажутся!

Пока мы препирались, вокруг нас собралась толпа слушателей. И я краем уха уловила, что кто-то начал делать ставки.

– Ща толстая вломит длинной, и все закончится, – сказал один.

– Ставлю четверть пенни, что длинная ее переорет, – заверил второй. – Она выносливая как лошадь, не смотри, что с виду похожа на древко от копья. У толстой, может, удар хорош, но эта Глефа тоже не промах. Она моему знакомому по макушке так врезала деревянным подносом, что тот надвое раскололся.