Хозяйка королевской таверны

За ним второй, третий… Пять человек набралось, в том числе тот рыжебородый здоровяк, что дал мне прозвище Глефа. Не поняла я пока, нравится мне оно или нет. Вроде бы и агрессивное, копье все-таки. Но в то же время намекает, что я тощая и высокая. Что, впрочем, так и есть… Ладно, фиг с ними. Пусть зовут как угодно, лишь бы не мешали мне выживать в этом средневековом гадюшнике…

Мы с Милдрет раздали всем клиентам их заказы и присели отдохнуть за свободный стол. При этом хозяйка таверны недовольно поджала губы.

– Посетителей все меньше и меньше, – пожаловалась она. – Налоги вон как задрали. Народ экономит, все больше сам себе готовит, нежели по тавернам ходит. Скоро осень, а там и зима не за горами, когда все поголовно по домам сидят. Вижу, что ты стараешься, но вряд ли смогу платить тебе три пенса в неделю. Погорячилась я вчера. Хорошо, если один пенс получится тебе выделить…

– Разрази меня гром! – внезапно донеслось из угла, где, заняв один целый стол, восседал рыжебородый.

– Что случилось? – всполошилась хозяйка таверны, вскакивая с лавки.

– Клянусь своим брюхом, это самая вкусная похлебка, что мне довелось есть в жизни! – взревел здоровяк. – Налей-ка мне еще, да побольше! И не жалей мяса!

Остальные посетители с сомнением смотрели, как рыжебородый наворачивает содержимое своей тарелки, держа ложку несколько странно, за середину, будто кинжал за рукоять.

– Не люблю я ячменку, – сказал один. – Но слышь, Милдрет, глядя, как этот громила трескает твое варево, я, пожалуй, тоже возьму себе малую тарелку.

– И мне плесни, – произнес третий. – А то эти ненасытные рыла все сожрут, а я так и не попробую, что там эдакое ты сварила.

Через пять минут все посетители таверны, отставив в сторону то, что заказали ранее, хрючили ячменную похлебку с таким энтузиазмом, словно и вправду ничего вкуснее в жизни не пробовали.

С сомнением посмотрев на меня, Милдрет зачерпнула поварешкой из котла то, что там осталось на донышке, попробовала…

Поначалу ее лицо побагровело от ярости.

– Значит, не послушалась ты меня, – произнесла она утвердительным тоном. – Ладно.