Хозяйка графских развалин

Море блестит под солнечными лучами, слышен плеск волн, кричат чайки.

Я ещё раз оглядываюсь, и до меня, наконец, доходит. Почему мне не холодно? Где снег?! Где лёд?

— Мы точно дома? — спрашиваю я, обернувшись к Гарету.

— Ты могла сказать ""в графстве"", ""в родовых землях"". Но ты сказала ""дома"", Дани, — и на его лице вдруг расцветает самая нежная из улыбок.

Уже только в эту его улыбку можно влюбиться без памяти.

Гарет касается моей щеки.

— Конечно, — киваю я, — конечно, дом. Наш дом.

Почему в крае льдов и снегов тепло, могла бы и сразу догадаться — платформа терраформирования сработала как гигантский обогреватель, и теперь я не знаю, хочу я с любопытством бежать вперёд и исследовать перемены в нашем обновившемся хозяйстве или стоять здесь и наслаждаться тихой лаской.

Гарет склоняется ко мне, обнимает за плечи, другой рукой касается затылка и… целует. У меня все сомнения разом попадают, поцелуй кружит голову. Я не столько обнимаю Гарета, сколько вцепляюсь в его плечи, чтобы не упасть, не потеряться между небом и землёй.

Когда дыхания не хватает, Гарет отстраняется, и в его глазах мелькает самодовольство. Нравится ему, как я таю? Мне самой нравится.

— Подозреваю, что нас ждут, — с сожалением напоминает он.

— Подождут ещё? — полувопросительно-полуутвердительно выдыхаю я.

Гарет целует мои пальцы и выпрямляется.

Увы, не подождут.

Да и на голом камне на открытом пространстве, которое просматривается со скал, не удобно…

Временами я чувствую себя ненасытной.

Гарет расправляет смятую складочку на моём рукаве, поправляет растрепавшиеся волосы и, не сдержавшись, снова проводит по щеке.

— Я так и знала, — раздаётся голос.

Из-за стены вышла и какое-то время за нами наблюдает бывшая кухарка.

— Хлоя?

Шаманку почти не узнать, она похорошела ещё больше, помолодела, вид самый цветущий и наряд не обмотки из шалей, а вполне себе платье. Только украшенное перьями. Едва ли я хочу знать, где она эти перья добыла.

— Я убедила Кэльвина взять меня с собой сюда, — поясняет она своё появление, и судя по её усмешке методы убеждения она использовала из того же репертуара, из какого угрожала мастеру кулоном.

— Вы…

— Гарет, столько времени ты обращался ко мне на ""ты"", мальчишка. Что же ты передумал? — Хлоя морщится и выражение её лица меняется, становится слегка угрюмым.

— Тогда вы выдавали себя за мою кухарку, теперь я знаю, что вы шаманка.

— Ты обижен на мой обман? Брось, мальчик.