Хозяйка графских развалин

— Буду рад новой встрече.

— И вам хорошего дня, — прощаюсь я, теперь окончательно, и мы втроём, Гарет, Бетти и я, выходим из лавки сокровищ.

Вот теперь с рынком точно всё. Ха, если только Гарет сейчас не заметит что-то особенное для него. Только он без покупки.

К порталу нам, кажется, налево?

Гарет поворачивает налево.

Я стараюсь не отставать и держусь за рукав Гарета. Увы, у него всего две руки, и в одной сцепленные клетки, в другой Бетти, которая пытается на ходу тискать своего кото-кроля, и без твёрдой хватки потеряется.

Стойко игнорируя зычные призывы, Гарет продвигается к выходу. Я узнаю ориентир — лавку сладостей, которую Бетти высокомерно проигнорировала, а теперь не замечает.

— Сладости нам бы пригодились, — вздыхаю я с лёгким сожаления.

— К чему?

— Они же хранящиеся? Отправить, например, в столицу? Неужели тебе не с кем поддержать отношения? Особенно теперь, когда ты возвращаешь силу?

— Не с кем, — мрачно отрезает Гарет, но к прилавку подходит, за серебрушку, не торгуясь, забирает целый набор из готовых, упакованных в красивую хрустящую бумагу, и прячет в пустую клетку.

Торговка, расплывшись в улыбке, вручает нам с Бетти по большому петушку на палочке. Пока мы благодарим, Гарет отходит в сторону и застывает перед лавкой, на которую я бы никогда не подумала. На вешалках висят глянцево-белые, вероятно, шёлковые рубашки разной длины, от коротких до длинных, в пол.

Чем они могли заинтересовать Гарета, ума не приложу, а он оборачивается ко мне, и выражение глаз у него непривычно беззащитное.

— Да? — что на него нашло?

— До того, как наша семья всё потеряла, пока ещё были живы родители, я мечтал, что у моей жены будет именно такая сорочка."

"Гарет не говорит ничего особенного, но я нутром чувствую, что любую мою реакцию он воспримет слишком остро, потому что поделился… сокровенным. Мне, если честно, без разницы, в какой сорочке спать, я вообще пижаму предпочитаю, но если ему будет приятно, я надену хоть белую, хоть полосатую.

Если откровенно, у меня спальные фантазии одеждой не ограничиваются.

Как-нибудь… поделюсь. Но в постели, а не на рынке!

— Тогда она мне точно нужна? — улыбаюсь я.

Почему для Гарета это звучит почти как признание в любви?

Больше не задерживаясь, теперь нагруженные ещё и пакетом с одеждой, мы выходим четырёхугольной приземистой башне, увенчанной портальной площадкой.