Хозяйка графских развалин

Кроме худобы и роста, мастера отличает фарфоровое, стянутое как маска безэмоциональное лицо. Если бы во время разговора, его губы не двигались, я бы подумала, что на его лице действительно артефакт. А ещё я замечаю, что на перчатке не пять, а шесть пальцев…

— Гарет, — Вея вдруг поворачивается к нам. — С вашего позволения я в общих чертах обрисую ситуацию.

— Господыня Кэм-Оти, нет необходимости, — вмешивается мастер. — Это очевидно. Новый род нуждается в обустройстве… гнезда.

Почему мне кажется, что мастер намекает на священных птиц?

Мы с Гаретом переглядываемся.

— Вы правы, мастер Далл, — кивает Гарет.

— У меня есть правило, господин Оттон. Детали заказа я обсуждаю с заказчиком. Только с заказчиком. Я приглашаю вас взглянуть на мою мастерскую."

"Мастер поднимается, а вот Гарте не торопится сделать то же самое. Он оглядывается на меня с очень сложным выражением лица. С одной стороны именно он граф и глава рода, он потомок изгнанницы. Я всего лишь супруга. С другой стороны, именно я оплачиваю заказ.

Расчёт будет с родом Оти, но слёзы — моё наследство.

Гарет колеблется.

— Дани, ты лучше знаешь, что именно ты хочешь, — он уступает мне.

— Как угодно, — мастеру наши отношения совершенно не интересны, в тоне появляются нотки неодобрения, смешанного с нетерпением.

Спор — плохая идея. Некрасиво делать посторонних свидетелями препираний, некрасиво заставлять себя ждать.

Я признательна Гарету за щепетильность. Казалось бы, он женился на дочери купца ради денег, но при этом он не только не присваивает их, но и уступает мне право самой управлять.

С одной стороны, это доверие. С другой стороны, это ответственность.

Как, не зная возможностей мастера, я скажу, что именно мне нужно?!

И… Обычно заказ всегда дороже готовых изделий. Зачем Вея привела нас именно сюда? Почему не в обычную лавку, где я могла бы, образно говоря, всё руками перещупать, и выбрать.

Мастер возвращается в холл-клетушку и, дождавшись, когда полог опустится за нами, касается другой стены.

Я уже не удивляюсь, когда она тает, и нам открывается помещение, которое я и ожидала увидеть изначально — захламлённый склад, стеллажи и полки забиты самыми разными предметами, начиная от шипастой булавы и заканчивая одним единственным деревянным башмаком. Никакого порядка, вещи громоздятся друг на друге, и складывается впечатление, что в прошлом мастер сыграл в своеобразный “тетрис” и больше к предметам не притрагивался.