Хозяйка графских развалин

Амела раскидывает руки, и мутно-зелёный дым стремительно заполняет помещение.

— Карр! — слышу я.

На плечи наваливается сонливость. Впору свернуться на подушке клубком… Это действие целительной магии, да?

Зелёное облако прорывает жёлтый попугай и пикирует на меня.

Я только пискнуть успеваю. Птица с дивным проворством рвёт когтями лиф платья, помогает себе клювом и вырывает одну из двух слёз солнца, ту, что крупнее. Облако опадает, зелёный дым сгущается у пола, и в просвете видно, что красный попугай лежит распластав крылья и вытянув шею.

Сонливость одолевает. Я с трудом держу глаза открытыми.

Вырвав слезу, жёлтый попугай взлетае к потолку, подальше от зелёного успокоительного.

— Дани! — слышу я мужа.

Гарет не смог меня закрыть от обеих птиц сразу и смотрит теперь растерянно и виновато.

— Всё хорошо… — заверяю я. Не совсем, конечно.

— У тебя кровь.

— А?

Я опускаю взгляд. Ну да, платье порвано почти до неприличия. Бельё — тоже. Меня теперь прикрывает не одежда, а сплошные лоскуты, да ещё и на груди две глубоких царапины, больше похожие на разрезы.

Боли почему-то нет, хотя по виду ран болеть должно.

Целительница, выдав новую порцию ругательств, направляет на жёлтого попугая новую порцию усыпляющей магии. Он шарахается, врезается в полог, запутывается, но справляется быстрее, чем целительница успевает его достать, и вываливается в коридор.

Амела бросается следом. Я — за ней. Зачем — не знаю. Порыв гаснет, словно батарейка села, и я приваливаюсь плечом к Гарету, потому что глаза закрываются.

Попугай уцепился когтями за полог, висит на пологе вниз головой. Слеза по-прежнему в клюве.

Увидев нас, попугай ловко переворачивается головой вверх, хвостом вниз.

— Нет, — шепчет целительница.

— Карр, — раздаётся вялое ворчание красного попугая.

Между тем жёлтый перехватывает слезу когтями и, ехидно покосившись на нас, проглатывает, как какой-то орешек. Глоть, и нет драгоценной слезы.

— Зараза, — выдыхаю я. Сожрал мои деньги! Большие деньги…

— Карр! — отвечает попугай с легко читаемым торжеством и самодовольством.

Амела опускает руку. Воевать с попугаем дальше никакого смысла. Она напоследок выдыхает пару ругательств и возвращается в комнату. Мы с Гаретом тоже.