Хозяйка гиблого перевала (СИ)

Надо бы ложку под подушку засунуть на всякий случай.

— Никто не кусал. Просто хочу поскорее выяснить, что там на перевале. Ты со мной? — спросила я у кота, который с довольной мордой лакомился сметаной.

— С тобой, конечно. Опасно тебя одну отпускать. Мало ли что там Горыныч прячет. Вдруг тварь какую опасную.

— А что может? — снова удивилась я.

— Да кто его знает. Секреты свои змей не любит раскрывать, — снова невозмутимым тоном заявил Кузя. И было непонятно то ли специально меня стращает, чтобы я его с собой взяла, то ли по-доброму о существах этого мира рассказывает.

— Да кто ж любит, — пожала я плечами, доедая блин и запивая молоком. — Но нам нужно их выяснить. Ведь ты прав, Кузь, терпение у Горыныча может и закончиться.

— Вот-вот, Златушка. Ящеры же они такие… непредсказуемые, — с важным видом заявил кот. — Но ты не бойся. Я тебя в любом случае защитить смогу! Верь мне.

— Верю. Но давай лапы в лапы и за мной. А то этот чешуйчатый заявиться может с утра пораньше. Надо бы до него успеть.

Я как в воду глядела.

Закончив с завтраком, я вышла на улицу именно в тот момент, когда Градимир начал спускаться. Да, его я заметила сразу же, стоило поднять взгляд вверх.

— Кузя, бежим! — скомандовала я, чуть ли не бегом направляясь прямиком на перевал. Кот не отставал. А Горыныч пока ничего не подозревал, делая ещё пару кругов над домом. И тем самым давая нам форы.

Но добравшись до первого же заслона, который был частично снесён хвостом Градимира буквально вчера, я услышала его голос:

— Злата, вы куда? — окликнул меня ящер. Обернувшись, я увидела, как мужчина спешит ко мне, но задерживаться не стала. Бежать не было смысла, поэтому я в том же темпе просто продолжила свой путь.

Ничего он мне не сделает.

— Да куда же ты, ведьма? — раздалось снова мне в спину. Но и это я проигнорировала.

Кот тоже даже головы не поворачивал, делая вид, что не слышит Горыныча.

— Злата, я вас чем-то обидел? — подстраиваясь под мой шаг, спросил мужчина. Вот только его обеспокоенный вид был совершенно не связан с переживаниями о моей предполагаемой обиде. Я чувствовала он беспокоится совершенно о другом.

— Ну что вы, Градимир, вовсе нет, — наконец сподобилась я на ответ.