Хозяйка дома в «Гиблых Пределах» (СИ)

А вот утром, после завтрака, мы слушали пришедшую женщину, она объясняла, как и что надевать из нового комплекта, да как нужно собирать рюкзак для похода.

И здесь я поняла, зачем мы готовили все те булочки, резали куски сыра, раскладывали в мешочки. Ещё и смесью орехов и сухофруктов набивали совсем маленькие мешочки. А ещё мы набрали во все термосы взвар, приготовленный Ларой. Здесь, кстати, термосы были только металлические, с пробковой крышкой, сверху также закрывающиеся металлической, служившей кружкой. Эти вот продуктовые наборы и брал каждый, тренируясь правильно собираться.

В комнате стояло такое столпотворение, ведь не все сразу могли сообразить, что, да к чему. Тогда и подошла ко мне Мадлен. Встала близко и тихо так прошипела:

— Слышь. Рада, да? — я кивнула, ожидая продолжения, — тут дело такое. Я ведь с сестрёнкой приехала сюда, вон она стоит. Так она малая ещё, некому, кроме меня, о ней позаботиться. Старшую по комнате, Мару, просила ей работу полегче выделить. Да только та, что осталась, для Марыськи тяжёлая.

Мы-то думали, ей не нужно будет отрабатывать, ведь малая она ещё, вот и не торопились выбирать, что получше. А оно вона, как получилось. Вон, мелкой Трикси какую работу дали, одно удовольствие. А моя Мара что, хуже?

Я никак не могла понять, что она от меня хочет. Ещё и пахло от неё не очень свежим телом. Странно, ведь те, с кем я общалась до этого, соблюдали чистоту.

Поэтому коротко спросила:

— Мадлен, вы чего от меня хотите, не пойму?

— Дык, как чего? Уступи Марыське место на кухне.

Ты гляди, какая она, ведь малая ещё, шестнадцать лет. Ей бы на кухню, смекаешь? А и я не обижу, если что, завсегда помогу.

Ага, знаем, плавали. Разводит меня как дуру на жалость. Да эта её Марыська как две меня была. Вон стоит, куртку сборщика натягивает, не может застегнуть на своей девичьей груди. Вот ведь вымахала, а на лицо и правда юная. Но уж здоровьем её природа не обидела. Сама Мадлен тоже была крупновата, но и та поскромнее формы имела.

Я решительно пресекла подобные попытки.

Это я внешне на одуванчика похожа была, а внутри всё такая же, как была, осталась. И повидала в жизни подобных халявщиц."

"— Нет, Мадлен. Твоя младшая сестра может не брать работу, ведь она же не в ссылке. Она просто с тобой приехала, правильно? — та кивнула хмуро, собираясь что-то ответить, да я рукой показала ей подождать и добавила: — Значит, долг на тебе. И если ей так тяжело, как ты говоришь, так пусть не отрабатывает свои трудовые часы, будете отдавать деньгами.