Хорошие манеры Соловья-разбойника

Велела вам не говорить, чтобы не переживали, сказала: „Соври, что я на работу уехала!“ Так вы же не поверите!»

На лице Нестеровой появилось подобие улыбки."

"– Конечно, я поняла бы, что это ложь. Валечка не ходила на работу, она домашняя хозяйка. Разговариваю с домработницей Кулагиных, и вдруг раздается голос Марины:

– Мам, что такое гипертонический криз?

Я объяснила:

– Очень высокое давление. Это опасно, может случиться инсульт.

– Ой, ой, бедная тетя Валя, – расстроилась Маринка, – надо ей отнести что-нибудь вкусненькое.

Это последний наш с ней разговор. Больше я дочь не видела, она как в воду канула.

– Что обнаружила милиция? – спросил Макс.

– Ничего, – ответил вместо Нестеровой Энтин, – вообще никаких следов. Билет на электричку девочка не покупала. Могла поехать зайцем, но ее на платформе не видели.

– Может, просто не заметили, – пробормотала я.

– Нет, там на скамеечке всегда сидела Клава, местная продавщица, – объяснила Антонина.

 – Дом у нее стоит почти впритык к железной дороге, семьи нет. Клавдия Петровна жила с тремя котами. Магазин она закрывала в семь и перемещалась на платформу. Клаву называли: информбюро. Она все про каждого знала, отличалась простотой, которая хуже воровства. Придет в лавку кто-то из местных жительниц или дачница, а Клава ей прямо в лоб и заявит: «Муж твой вчера с электрички сошел, а с ним баба молодая. Юбка заканчивается чуть ли не под шеей. Хорошенькая такая! Они в сторонку отошли за кусты, не хотели, чтобы я их видела. Пришлось мне встать и с другого конца платформы в заросли заглянуть. Уж как они целовались! Как в последний раз! Как перед смертью! Потом твой супружник ушел, а девчонка села в электричку и в Москву уехала. Делай выводы!»

Не один брак Клавдия Петровна разрушила. Но Марину она не видела. Все. Больше сказать нечего. И вдруг мне звонят из детективного агентства и сообщают, что нашли записку, где упоминаются имя, отчество и фамилия дочери.

Я ничего не поняла. Где отыскали бумажку? У кого?

– В квартире покойной Веры Арамакиной, – ответила я. – Вы знали эту женщину?

– Веру Арамакину? – повторила гостья.

– Она меняла фамилию, – уточнил Макс, – от рождения Вера была Марамамакиной. Но несколько лет назад стала Арамакиной.

– Нет, не помню такую, но это не исключает, что мы пересекались когда-то, – протянула Нестерова и вскочила.