Хорошие манеры Соловья-разбойника

– А вот и нет! – возразила вдова. – Орехову сплетницы плохо знали, но считали ее богатой вдовой, сообщили, что живет она одна в трехкомнатной квартире. Часто приезжает домой на такси или на «леваке». Так раньше называли тех, кто подвозил пассажира на своей машине за деньги. Одета всегда дорого, духами пахнет. Но! Никаких мужчин рядом и детей у нее точно нет. Ни разу бабу не видели с ребенком, и нянька к ней не ходит.

– Наш сотрудник нашел запись о регистрации рождения Веры Ивановны Марамамакиной, – объяснила я.

– Да, – кивнула Людмила Павловна. – Она рассмеялась: «Вы расспрашивали дур на лавочках? Веру они и впрямь не видели. Я уже объясняла, что моя дочь больна. Чтобы девочка могла учиться и социализироваться, я поселила ее в Подмосковье в специальном санатории для детей с проблемами здоровья. Там есть школа, врачи-реабилитологи. Еще вопросы есть?

– Да, – жестко ответил Иван Алексеевич, – дайте адрес интерната.

– Вы мне не верите? – оскорбилась гадюка.

Муж не стал лгать:

– Нет! Адрес!

– Отвратительный разговор, – ушла от ответа Анелия.

– Адрес, – стоял на своем Иван, – если я не узнаю его, вы больше ни копейки не получите. И из школы придется уйти.

Гадина рассмеялась:

– Если вы перестанете содержать ребенка, я подам в суд на алименты.

Людмила всплеснула руками.

– И тут она зарыдала! По-настоящему! Слезы из глаз по щекам покатились, но говорить продолжала: «Я так его любила! Всем своим детским сердцем. Исполняла любые его желания, любые, не требовала развода с женой.

И юбку задрала, шрам на ляжке показала.

– Вот как он меня бил, ножом колол! А теперь денег лишил, потому что я от него ушла!»

Людмила схватила чашку, залпом осушила ее и продолжила:"

"– Иван Алексеевич умел владеть собой, но в тот момент он просто обалдел! Уж простите за сленг подростков. Молча смотрел на спектакль.