Хорошие манеры Соловья-разбойника

Но, повторяю, вот так, сгоряча, мигом решить: удочеряю! Это мне несвойственно. Но со мной была Алла. Жена схватила девочку, давай ее целовать, обнимать и причитать:

– Да, я твоя мамочка! Тебя в детском возрасте у нас украли! Мы с папой тебя искали! И нашли! Правда, милый? Это же наша кисонька!

Сиротка вцепилась в Аллу, кричит:

– Мамуля! Я это!

Понимаете мое положение? Я попытался как-то смягчить ситуацию, сказал:

– Мы не можем сейчас увезти малышку, нам ее не отдадут. Процедура удочерения длительная, непростая…

И тут директриса выступила:

– Вы совершенно правы.

Девочка сидит на коленях у Аллы, вцепилась в нее мертвой хваткой! Супруга бьется в истерике:

– Не оставлю ее!

Заведующая с улыбкой лисы говорит:"

"– Оформлю ее отъезд как поездку воспитанницы в гости!

И что мне оставалось делать? А? Стоять на своем: «нет, и точка»? Жена меня потом съест, навсегда отказ запомнит.

– Ужасная ситуация, – среагировала Наташа-Марина, – вам просто руки выламывали.

– Именно так, – согласился Олег Иванович. – Аня уехала с нами. И в детдом не вернулась. Я смог быстро оформить удочерение. Девочка мне с каждым днем все больше и больше нравилась, у нее просто мой характер оказался: видит цель и движется к ней, несмотря ни на что. Сын-то другой был. Мать его гнобила, а парень молчал. Не хотел быть пианистом, Алла истерику закатила, Алексей покорно пошел в музыкальное училище.

– Знаю, – рассмеялся Антон-Алексей, – и ведь я был таким. Легче было согласиться с маман, чем объяснять: «Не хочу!»

– Да уж, – согласился Олег, – спорить с истеричкой себе дороже. Уж прости меня, я совсем тобой не занимался, делами ворочал, не до тебя было. Понятия не имел, как мать к тебе относилась. Потом ушел жить в другое место. Деньги Алла исправно до сих пор получает. А ведь я отсчитывал сумму и на твой карман.

– Я никогда денег не видел, – сказал Антон, – лучше бы мне в руки их давал.

– Давно понял, что так и надо было, – согласился отец, – но тут такая ситуация. Я тебя считал маменькиным сынком, не способным отстоять свое мнение, лентяем. Не хотелось с тобой встречаться. А потом звонок Аллы, крик: «Мерзавец, негодяй, подлец, сволочь, подонок! Прислал мне сообщение: „Ушел. Не ищи меня, не найдешь“. Это ты сына научил!»

– Нет, конечно, – возразил Антон-Алексей, – я сам решил.

Но отец его как будто не слышал.