Хорошие манеры Соловья-разбойника

Один раз я, семилетняя, туда зашла, не поняла, куда попала, потыкала пальцем в кнопочки на дверцах, мне понравилось, как мелькают в окошках цифры. Потом ушла. Вечером в детскую ворвалась мать. Отец приехал с работы, спустился в хранилище и пришел в ужас: везде изменена температура. Он понял, кто набезобразничал, наорал на жену, которая не следит за дочерью. Антонина примчалась ко мне. Что тут началось! Меня заперли на две недели в детской, кормили раз в день, отключили свет. Я все глаза выплакала. Ведь мне никто не рассказывал про погреб, не объяснил, что нельзя туда ходить, что-либо там трогать.

Я понятия не имела, что у отца в кабинете срабатывает сигнализация, если кто-то шкафы открыть пытается. Ну и в некотором роде виноват сам владелец коллекции. Он вечером положил на хранение очередной булькающий подарок, ушел, а дверь в подвал не запер на кодовый замок. Забыл! Но влетело-то мне. Мать знает, какое богатство хранится на минус первом этаже. Сдать особняк поэтому нельзя, вдруг жильцы полезут в подпол, а там вон что. И увезти бутылки нельзя, содержимое испортится. В комнату сбежавшей дочери Антонина Васильевна не заходит, потому что ей это неинтересно.

– Мы считали, что Аллу хотели отравить, – сказала я, – с помощью вафельного торта. История, прямо скажем, загадочная!

– Можно поподробнее? – оживился Антон-Алексей.

Я рассказала о визите в наш офис госпожи Фединой, о Вере Марамамакиной, которая стала Арамакиной, о ее квартире, о том, как я нашла на письменном столе коробку, а в ней записку.

«Нестерова Марина Анатольевна и Алексей Олегович Барабанов. Я найду вас. И тогда смогу рассказать той, которую обожаю, всю правду. Мне от нее ничего не надо…»

– Впервые слышу про Веру Арамакину, – изумился Антон-Алексей. – С какой стати ей на меня завещание составлять? Приятно, конечно, получить квартиру, да еще набитую антиквариатом. Спасибо, что сообщили о ней. Но, право, я изумлен.

– Я тоже о Вере ничего не знаю, – сказала Наташа-Марина.

– Не верьте ни госпоже Фединой, ни матери моей жены, – перевел беседу в другое русло Антон.

Таня кивнула.

– Маркова вскоре после побега дочери стала жить с Генрихом Богдановым, брак они не оформляли. У мужика не было никаких родственников. Он владел маленьким, но успешным бизнесом, который связан с перевозками. Имел две квартиры: одну в Питере, другую в столице и скромный домик в Болгарии на море. Особняк ему достался от покойной супруги, та была гражданкой страны вкусного перца.