Хорошая адептка — мертвая адептка (СИ)

Вот кто меня за язык дернул?

— Чтобы продолжить и дальше веселиться? — хоть вопрос прозвучал без каких-либо намеков на злость, золото ярким огнем вспыхнуло в карих глазах ректора.

“Ну вот какое тебе дело?” — мысленно вспылила я.

— Даже если и так… — и замолкла, заметив странное поведение главы академии: он оторвался от стола, обошел его и, жестом указав мне на свободное кресло, удобно расположился в своем любимом.

Мужские губы изогнулись в едва заметной довольной улыбке. Он явно что-то задумал. Немного помедлив, я приняла молчаливое предложение присесть.

— Что ты добавила в пунш? — его бровь слегка изогнулась.

— О чем вы? — ответила вопросом на вопрос, изобразив недоумение. Однако не устояла перед пронзительный взглядом ректора и опустила глаза.

— Эми, ты не умеешь лгать, — Винсент подался корпусом вперед, сократив между нами расстояние. Собственное имя вновь заставило посмотреть на главу академии. Его улыбка стала еще шире и притягательнее. О нет! Лучше бы он держался от меня подальше. Борьба с собой — одно из худших занятий.

 — К тому же от яблочного пунша никто не будет так безудержно хохотать. Так что? Зелье смеха или что-то посерьезнее?

— Первое. И то, совсем чуточку, — торопливо взялась оправдываться и ощутила, как щеки запылали предательским румянцем.

Целый флакон снадобья да еще с усиленным эффектом пусть даже на огромный котел вряд ли подходил под это описание.

— Ты и чуточку — это порой две несовместимые вещи, — пожурил меня ректор. — Но я и сам такой. Все или ничего.

И это касается не только работы, но и личной жизни, — сказал мужчина, пристально глядя в мои глаза.

Я попыталась понять, к чему была произнесена последняя фраза. Однако ректор также внезапно заговорил, как и замолк, не позволив мне погрузиться в размышления:

— Как продвигаются испытания твоих зелий в больнице?

— Просто чудесно, — с нескрываемым восторгом призналась я.

Приятное тепло тут же разлилось в груди. Скорее всего, Винсент — единственный, кто спрашивал о моих достижениях с неподдельным интересом.

И так было всегда. Маме и папе быстро надоедала трель об экспериментах, успехах или неудачах, которые я несла при изобретении новых магических снадобий. Они зачастую сидели в гостиной со скучающими лицами и чисто из любви ко мне слушали, не перебивая, мой рассказ.

— Я очень рад за тебя. Эми, послушай, у меня к тебе есть огромная просьба, — черты его лица резко заострились. На нем отразилась тревога.

— Какая? — от волнения сильно пересохло в горле.