Холодное золото

«К убийствам он, конечно, непричастен, – размышлял Егоров. – Ведь он всего один раз зашел к Леонидовой, да и то на минуту, а у остальных погибших вообще ни разу не был. Зато он должен знать спортивный мир. В таком случае он может назвать этого загадочного массажиста, который стер все свои отпечатки пальцев в квартире певицы».

Звонить в «Лужники», спрашивать там о фигуристе капитану не хотелось. «И так я весь Большой театр на уши поставил со своим расследованием, – думал он. – Теперь еще и весь советский спорт переверну.

Ему повезло – Толмачев был на месте и даже не проводил допрос – заполнял какие-то документы. Егоров тут же спросил его о Лещинском.

– О, Роман – грандиозный парень! – заявил Толмачев. – Отлично катается! Ну, ты ведь видел по телику, как он катается!

– Да, конечно, – ответил Егоров.

– Совершенно случайно знаю, – ответил Толмачев. – Два года назад, после победы на чемпионате в Берлине, ему дали квартиру на Ленинском проспекте. Что ж, человек заслужил! Я это все знаю, потому что весной, после выступления, зашел к нему в раздевалку и познакомился.

– Может, у тебя и телефон его имеется? – продолжал допытываться Егоров.

– Нет, телефон я тогда не спросил, не набрался наглости.

– Вроде того, – уклончиво ответил Егоров."

"Вернувшись в кабинет, он позвонил в адресный стол и попросил найти ему адрес и телефон Романа Лещинского, живущего на Ленинском проспекте. И вскоре получил все нужные сведения. Он набрал нужный номер телефона, но на звонок никто не ответил – как видно, фигуриста не было дома. Тогда Егоров выписал ему повестку и вызвал на завтра на девять часов для беседы.

Капитан взглянул на часы; было около семи вечера. А он привык возвращаться домой не раньше восьми. Да и жена привыкла к такому его графику работы.