Холодное золото

Он вспомнил фразу, которую обронил коллега Бехтерева, скрипач Трубников: «Побеседуйте с ним… Если он захочет говорить, конечно». Так вот, с Егоровым трубач говорить не хотел. Капитан промучился с ним полчаса, так ничего и не добился и вышел из театра раздосадованный.

Наступил вечер, пришло время встретиться с милиционерами, которые вели наблюдение за Леонтьевым. И капитан поехал на Петровку. Добираться на работу ему пришлось под проливным дождем: октябрь вступил в свои права, погода испортилась, и капитан порадовался, что идти ему недалеко – зонтик он из дома не захватил.

На Петровке на месте находился только один милиционер из наружки, сержант Геннадий Лисицын. Второй милиционер, как сообщил Лисицын, продолжал наблюдение.

– Мы проводили объект утром до работы, – докладывал милиционер. – Там он находился долго, до самого обеда. С работы поехал до метро «Маяковская», вышел и там зашел в один дом, адрес у меня записан. Мы навели справки и установили, что там живет его мать.

– А потом?

– У матери он пробыл около часа. Выйдя, отправился бродить по центру города. Прошел весь Арбат. Заглядывал в несколько магазинов, но ничего не купил. Затем посетил известную книжную толкучку и вот на ней приобрел какую-то книгу.

– А он там точно ничего не продавал? – спросил Егоров.

– Нет, у него в руках ничего не было. А вот там, на толкучке, он приобрел какую-то книгу, завернутую в бумагу. Так что название нам разглядеть не удалось.

– Нет, после возвращения Леонтьева домой наблюдение можно снимать, – распорядился Егоров. – Если Нечипоренко позвонит, скажи, что его работа на сегодня закончилась.

Расставшись с сержантом, Егоров взглянул на часы. Было без пяти минут восемь. Пожалуй, он тоже мог отправляться домой. Егоров испытывал чувство неудовлетворенности. И это было понятно: слежка за Леонтьевым ничего не дала.