Холодное золото

Ведь, по сути, ее можно было обвинить только по одному эпизоду – когда она по требованию Лещинского звонила мне, чтобы выманить меня в парк Горького, где глава преступной группы должен был свести со мной счеты. Но ее вина в этом эпизоде с трудом доказывается: ведь я не могу с уверенностью утверждать, что Найденова меня выманивала, а сама она факт такого звонка отрицает. И к тому же не хочется ломать жизнь девчонке, которой едва исполнилось шестнадцать лет. Так что обвиняемых осталось двое.

– Что каждый из них делал в этом тандеме, я, в общем, знаю, – сказал полковник.

"– Доказательства собраны надежные, Семен Егорович, можете не сомневаться, – ответил капитан. – Основных доказательств вины Игоря Сиротинина имеется два. Первое – это показания Лещинского. А второе – награбленные с мест преступлений вещи, найденные в сторожке, в которой скрывался Сиротинин.

– Да, кстати, как дела у Ивана? Поправляется? – спросил Волков.

– Вчера выписался из больницы, – ответил Егоров. – На следующей неделе выйдет на работу. Так вот, Сиротинина мы обвиняем по целой группе статей: организация преступной группы, убийство, грабеж, хранение оружия… И по каждому обвинению есть показания свидетелей и улики.

– Но ведь прямых доказательств его вины у нас по-прежнему нет, – заметил полковник. – Ни его отпечатков пальцев или следов, ни его показаний…

– Зато все другое есть, – ответил Егоров.

– Хорошо, а Лещинскому ты что вменяешь?

– Лещинского мы обвиняем в соучастии в преступлениях, – сказал капитан. – Он помогал отцу проникать в квартиры своих жертв. Помогал совершать грабежи, выносить награбленное и прятать его. И он продавал часть награбленных ценностей за границей.

– А эту часть обвинения удалось подтвердить? – поинтересовался полковник.