Холодное золото

 – Где он приобрел свои навыки, свой опыт?

– Почему же, он говорил, – кивнула заведующая. – Он сказал, что сам в прошлом спортсмен, что работает в одном крупном спортивном комплексе, но не прочь еще и подработать. Но вот у нас, к сожалению, сотрудничество не получилось…

Поблагодарив заведующую за информацию, Егоров вышел из поликлиники с ощущением, что идет по правильному пути. Личность подозреваемого на глазах обретала свои черты. Этот человек обрел не только имя, но и отчество, стала немного известна его биография.

Самым крупным спортивным комплексом в Москве, конечно, являлись «Лужники». Но капитану очень не понравился при прошлом посещении директор этого комплекса. И дело тут было не в одних симпатиях и антипатиях. Капитану было необходимо вызвать этого человека на откровенность, добиться от него максимального желания помочь.

– Простите, что снова вам надоедаю, – сказал он, – но дело уж слишком важное. Посмотрите еще раз на этого человека, постарайтесь вспомнить, при каких обстоятельствах, где вы его видели. Да, теперь я знаю, что этого массажиста зовут Игорь Петрович и что когда-то он был спортсменом.

Сергей Прокофьевич взял фоторобот, вгляделся в него. Покряхтел, вспоминая, пробормотал:

– Где-то я тебя видел, где-то видел… Но где? – Затем он снял трубку телефона, набрал номер и бросил в трубку: – Зайди ко мне. Да, срочно, посоветоваться нужно по одному вопросу.

И стал ждать. Спустя некоторое время дверь кабинета открылась, и вошел невысокий человек, совершенно лысый, лет, наверно, за семьдесят. Егоров не ожидал увидеть в центре спорта и здоровья такого старика. Войдя, старик спросил:

– Так какой вопрос? А то я тут передачу по телевизору смотрю, передача уж больно интересная, про исследование Луны.

– Ты мне про свои исследования не рассказывай, Степаныч, – сказал ему директор комплекса. – Я тебя по делу пригласил, а не чтобы о твоих хобби разговоры вести. Тут к нам пришел человек с Петровки, из уголовного розыска.

И Сергей Прокофьевич кивнул в сторону Егорова.

– Дело он одно расследует, очень серьезное дело, – продолжал директор.