Развод. Цена твоей любви

Мы с Аленой едва не подпрыгиваем на месте. Сердце разгоняется до небывалой скорости. Дыхание застревает в груди.

Первая мысль, что это пришел муж, но я быстро вспоминаю — у него же есть ключ.

Облегченный выдох срывается с моих губ. Попросив Алену минуточку подождать, я иду открывать дверь.

Глазка у нас нет, поэтому просто поворачиваю ключ в замочной скважине, распахиваю дверь и сразу же жалею о поспешности действий. Ведь на пороге стоит Герман, а из лифта как раз выходит Марк.

Глава 29

Принимаю решение незамедлительно.

Захлопываю дверь.

Точнее, пытаюсь.

Герман в самый последний момент засовывает ногу в проем. Дверь бьет по его стопе, и мужчина шипит.

Я отпрыгиваю назад, пугаясь того, что причинила кому-то боль. И, видимо, это становится моей ошибкой, потому что Герман тут же врывается в квартиру. Его серый пиджак расстегнут, поэтому полы отлетают назад. Губы поджаты, а в глазах чистое безумие.

— Где моя жена? — ревет он, начиная огибать меня.

Я преграждаю ему путь. Не собираюсь подпускать бешеного мужчину к жене, которая и так ранима до ужаса.

На месте Алены мне бы было жутко страшно, поэтому, когда Герман пытается отодвинуть меня в сторону, я напрягаюсь всем телом, прирастаю к полу.

— С чего ты вообще взял, что она здесь? — шиплю, стараясь не смотреть на своего мужа, но все же краем глаза вижу, как он заходит в квартиру.

— Не держи меня за идиота, Инга. Алена только к тебе могла припереться. Других-то подруг у нее нет! — рявкает Герман. — Уйди с дороги, — берет меня за плечи, старается отодвинуть.

— Пусти, — надавливаю на его запястья в попытке избавиться от болезненной хватки.

Бесполезно.

Вот только, видимо, Германа это бесит еще больше, поэтому он просто пихает меня в стену. Устоять на ногах не получается, падаю на пол, больно бьюсь копчиком о край тумбы для обуви.

Острая боль стреляет в теле. Тело больше напоминает оголенный нерв, кажется, любое прикосновение вызовет агонию. Дыхание застревает в груди. Перед глазами сначала темнеет, а через мгновение вспыхивают звезды.

— Инга, дыши, — до затуманенного болью сознания доносится хриплый голос. — Слышишь? — руку, лежащую на полу, накрывает большая, грубая ладонь. Вздрагиваю. Но тут же замираю — больно. Очень больно. — Дыши, — приказывает муж.

Не хочу его слушаться, но понимаю, что это нужно сделать. Я не могу не дышать вечно.