Холодная

Коза, как обычно, надменно выходит, одевается, не глядя на меня, прощается с Натальей Николаевной (так зовут преподшу) и — будто бы меня вовсе не существует — идет на выход. Я плохо завязал шнурки на ботинках, поэтому в подъезде наклоняюсь, чтобы их поправить. Стерва вызывает лифт, и двери неожиданно тут же открываются. Гордой Кристине, естественно, ни к чему меня ждать, поэтому она спокойно отправляется на лифте вниз, пока я поправляю шнурки на этаже.

Таким ее выходкам я уже даже не удивляюсь. Повторно вызываю лифт и через несколько минут выхожу из подъезда.

— Эй, девушка, маме зять не нужен?

Коза, естественно, даже не удостаивает их взглядом и гордо шагает мимо с высоко поднятой головой. Придуркам это не нравится, и они увязываются за ней. Я сразу ускоряю шаг, но пока не догоняю.

— Девушка, а ты чего такая молчаливая? Обидел кто? Так ты иди ко мне в объятия, я тебе быстро настроение подниму! — Ржет второй.

Я замечаю, как Кристина прибавляет шагу. Мои кулаки уже сжались, и я тоже ускоряюсь. Неожиданно я понимаю, что во мне сейчас взыграл далеко не долг перед отчимом защитить его дочь. Мне не нравится, как они на нее смотрят. Мне не нравится то, о чем они думают, глядя на нее. Мне не нравится то, что они от нее сейчас хотят.

— Слышь, ты, чо, гордая, да? А ну посмотри на меня! — ревет третий из них и дергает Кристину за рукав куртки.

Ну все, им крышка.

— Руки убрал от нее, урод, — я подлетаю к гопнику и со всей силы вмазываю ему в челюсть.

Кристина вскрикивает и отскакивает в сторону.

На меня тут же набрасываются оставшиеся двое. Но одного из них я сразу укладываю ногой по голове, а второго ударом в живот. Неожиданно первый, получивший от меня в челюсть, уже подскочил и уставился на меня, достав из кармана нож.

— А ты кто, такой? Женишок этой телки, да? — Ревет он, глядя на меня.

— Убрал нож и свалил отсюда, пока я тебя сам им не прирезал.

Урод мерзко смеется.

— Ну уж нет, сопляк.

Я не успеваю выбить у него ногой нож, потому что придурок резко хватает Кристину, стоящую в стороне, притягивает к себе и подставляет к ее горлу лезвие.

— Рыпнешься, и я ей глотку перережу, — предупреждает гопник.

Секунду я смотрю на Кристину.