Холод в ее глазах (СИ)

— С чего ты решил, что имеешь право приближаться к моему сыну и заявлять Алексу, что ты его отец? Ты вообще в курсе, что твою слежку за ребёнком легко расценить как нарушение закона? — ходить вокруг да около в попытках быть вежливой я не собиралась.

— Только к твоему, Алиса? — спросил меня Роман, потянувшись к моей руке.

— Даже не пытайся. — Предупредила я.

— Ожидаемо, — тяжело вздохнул он. — Алис, мы ведь не чужие друг другу. Давай поговорим о нас… О наших отношениях.

— О чём? — моя чашка замерла в воздухе.

 — Любые отношения между нами умерли, когда я так памятно ""упала с лестницы""."

"Последние слова я выделила, показывая пальцами кавычки. Он попытался что-то сказать, но я не дала себя перебить.

— Говорить о нас нужно было десять лет назад! В тот вечер, когда я выжила неизвестно каким чудом! — продолжила я злым шёпотом. — Я до сих пор не знаю, каким образом вовремя попала в руки врачей! За всё время, что я провела в больнице, ты ни разу не соизволил хотя бы поинтересоваться, выжила ли я вообще! Ты…

— Я, Алиса, я! И именно поэтому ты не сообщила о беременности до развода, не стала разбираться в произошедшем, не потребовала объяснений! Решила наказать, скрыв от меня существование моего ребёнка? — всё-таки перебил меня Роман.

 — Или ты отомстила, вырастив Сашку с уверенностью, что я монстр и чудовище? Зачем было рассказывать сыну о произошедшем? Сказала бы, не знаю, загулял, бросил…

— Я никогда не врала! И не собираюсь этого делать, тем более Алексу. Его зовут Алекс, а не Сашка.

 — Сказала я. — Ты сам-то себя слышишь? Я должна была за тобой бегать и просить объяснить тот ужас? Что-то требовать, сообщать о беременности? Чтобы ты встретил меня и ещё раз повторил, для непонятливых?

— Сын, глядя мне в лицо, сказал, что знает, почему ты уехала из страны. И пояснил, видно решив, что я совсем тупой, что он читал описание того, что было после того, как я, цитирую, ""избил нас с мамой, ведь я уже тогда был"". Алиса, я точно так же, как и ты, не знал, что ты беременна! Даже не предполагал! — чуть повысил голос он.

— А то что? Бил бы по животу, чтобы наверняка? — надоело слушать это всё мне. — Роман Викторович, я не собираюсь ворошить эту зловонную кучу, что осталась после нашего общего прошлого. Мне не интересны причины вашего поступка и что это вообще было. Для всего этого в нашей с Алексом жизни места нет. Как и для вас. Ещё одна попытка подобных выяснений, и я обращусь в полицию за защитой.