Холод. Неотвратимая гибель. Ледяная бесконечность. Студёное дыхание

Будет очень обидно, если такое произойдет сейчас, когда цель так близко. Нет, будет не обидно, будет катастрофа! Это он должен стать богатым и знаменитым, именно он, потому что его ждёт Лив! Она страдает, не в силах вырваться из золотой клетки, опутанной колючей проволокой правил аристократической жизни. Остается радоваться, что в Полярном Бюро не любят брать на службу афроамериканцев, не то место героя точно кто-то уже занял бы.

Вагон монорельсовой дороги остановился, и автоответчик сообщил о прибытии на конечную остановку «Аэродромный комплекс», после чего заявил, что вагон дальше не идет, и предложил пассажирам покинуть салон.

Старый Джеймс конечно же сидел в своем офисе, словно никогда и не слышал таких слов, как «праздник», «Рождество» и «выходной». Старик сидел в своем любимом кресле за рабочим столом возле электрического камина и возился с компьютером, перебирая какие-то фотки.

– Привет, Джеймс, с Рождеством тебя! – Майк ворвался в кабинет, словно черный ураган. – Я так и знал, что застану тебя здесь, даже звонить не стал! Тебе домой не пора? Праздновать?

– Закрой-ка двери поплотнее, сынок! – ворчливо запыхтел старик. – На улице плюс два! Решил мне офис выстудить? На мне, если ты заметил, арктического снаряжения нет!

– Да брось! – Майк вернулся и тщательно затворил входную дверь. – У тебя тут теплее, чем летом! – Он подошел к Джеймсу и посмотрел на монитор.

– Да? – вновь заворчал тот. – И что я буду там делать, сынок? Сидеть в одиночестве в полутеплой квартире и смотреть идиотские рождественские шоу, что крутят по ТВ? Уж лучше я посижу в офисе и позанимаюсь чем-то полезным! Здесь, по крайней мере, тепло, и все данные под рукой. В прошлый раз челнок привез уникальные снимки, я должен их изучить.

– Зачем, Джеймс? – Майк пододвинул к столу свободный стул и уселся рядом со стариком. – Ты руководишь миссией почти тридцать лет, а до тебя она торговала с дикарями ещё лет сто двадцать, и за всё это время никто не узнал о них ничего нового. Дикари, да и дикари. Меняют баснословно дорогие меха на мусор – зеркальца и стекляшки. Даже еду нормальную не признают, и законы у них какие-то суицидные.