Ходящий в сны

Хели снова вышла из вспышки пламенем рядом с Хайеном и потребовала:

– Рассказывай!

Теперь все взгляды друзей были обращены на него. И во всех было беспокойство и ожидание.

– Ну... давайте сначала все сядем, - ответил Хайен.

Он не был уверен, что хочет говорить о том, что видел в своем доме, и тянул время. Юноша неспешно направился к своей кровати и сел. Хели снова исчезла в огненной вспышке и мгновенно оказалась рядом, уронив на его колени несколько хлопьев пепла. Рийса устроилась на подоконнике, а Энди плюхнулся на свою кровать.

– Вы…Вы все знали? Про сумасшествие темных?

Они виновато переглянулись. Рийса первая ответила преувеличенно бодрым голосом:

– Да, отец рассказывал мне об этом еще в детстве, но просил никому не говорить.

– Дед рассказал мне в первый же выходной, - нехотя сказал Энди. - Но тоже попросил держать язык за зубами.

Хайен обескураженно спросил:

– Вы все знали и не сказали мне?

– Зачем, Хайен? - спросила Рийса. - Ты эльф только наполовину. И черных волос у тебя ровно половина. Извини, на сумасшедшего ты непохож. Зачем тревожиться о том, чего может и не случиться?

Хайен обескураженно покачал головой. А Энди кивнул, первый раз соглашаясь с дочерью своего заклятого врага.

– Кроме того, - добавила Рийса, перебирая черную косу, - мой отец тоже пытался создать лекарство для темных, которое могло бы отодвинуть сумасшествие.

– Но они так и не смогли ничего создать, - оборвал ее Энди. - И я спрашивал у деда. Никто не знает, куда пропал отец Хайена. И никто не знает, был ли он при этом в своем уме. Но ясно одно - создать лекарство для темных эльфов им вдвоем не удалось. Так что…

Он развел руками.

– Средство должно существовать, - тихо, но уверенно заявила Хели. - Ллавен верил в то, что Хайен сможет его создать.

Юноша заглянув аметистовые глаза подруги и признался в первую очередь себе:

– Хочу. Но пока не знаю, с чего начать. Все это слишком неожиданно.

– Нужно попасть в Эренсвиль, - глубокомысленно заметил Энди.

Хайен отмахнулся:

– Об этом я уже договорился. Магистр возьмет нас с собой завтра ночью. На настоящую охоту за нежитью.

Улыбка Хели тут же погасла:

– Всех, кроме меня.