Ход Роджера Мургатройда

Вот почему я только теперь вспомнил, что вообще его слышал.

– Так-так. Ну, спасибо и на этом, викарий, – сказал полицейский. – Вы мне крайне помогли.

Он обернулся к четырем присутствующим женщинам.

– Ну-с, дамы, – сказал он. – Вы только что выслушали все, что сумел рассказать викарий. Так могу ли я осведомиться, не поднималась ли одна из вас на чердак по какой-либо причине, вы понимаете. Ведь, хотя это и крайне маловероятно, тем не менее не невозможно, что спор, услышанный викарием, и воспоследовавшее убийство Джентри никак между собой не связаны.

Итак, я повторяю: по какой бы то ни было причине одна из вас поднималась на чердак примерно в пять тридцать сегодня утром?

Неожиданно первым ответил сам священник.

– Разумеется, – сказал он без излишне заметной горечи в голосе, – мое слово, мое честное слово, вероятно, стоит для вас заметно меньше, инспектор, чем могло весить раньше, учитывая мое недавнее признание, но я хотел бы поручиться за миссис Уоттис. Она крепко спала, когда я выбрался из-под одеяла в пять тридцать, и она крепко спала, когда я забрался под одеяло не долее чем семь-восемь минут спустя.

Можете поверить мне или нет, как вам угодно.

– Мой милый викарий, – дипломатично ответил Трабшо. – Я здесь не для того, чтобы верить вам или не верить. Вам ли, или кому-либо еще, если на то пошло. Я здесь для того, чтобы выслушивать вас всех в надежде обнаружить какую-нибудь подсказку, как и почему и кем было совершено это убийство. Как у меня уже был случай напомнить вам, я приехал в Ффолкс-Мэнор не по собственному почину.

– Прошу вас, Трабшо, – сказал полковник. – Мы все тут перенапряжены. Эвадна, возможно, лишь с трудом прячет радость, что оказалась прямо замешанной в ситуацию «Ищи убийцу!», прежде знакомую ей лишь опосредствованно (не отрицайте, Эви, дорогая, у вас это на лице написано), но могу вас заверить, что для нас, остальных, сознание, что мы – подозреваемые в реальном загадочном убийстве, далеко не шутка.

А что до ручательства за наших прекрасных половин, по примеру Клема, боюсь, тут я швах.

По обыкновению, я в пять тридцать спал как убитый, и Мэри могла отплясывать хучи-кучи перед зеркалом на комоде, насколько мне известно. Однако она и я пребываем в браке добрых двадцать шесть лет, двадцать шесть безоблачных лет, и вот ПОЭТОМУ я за нее ручаюсь. Вероятно, для полицейского вроде вас этого недостаточно, но для меня более чем.

Он положил руку на плечо жены и позволил, чтобы она сжала ее в своих.