Ход Роджера Мургатройда

Ну и бедная Мэри, разумеется, которая тем более ни в чем не виновата. Не говоря уж о Селине.

– Так-так, – сказал Трабшо, который явно такого признания не ожидал. – То есть Ярду известна ваша фамилия?

– А?

– Я сказал, известна ли Ярду ваша фамилия?

– Ну, по правде говоря, нет.

– Но как же так? Вы же сказали, что на вас есть уголовное досье.

– Нет, его у них нет, ведь Роджер Ффолкс не мое настоящее имя.

– Что-о?

– Как вы не понимаете! Мне пришлось изменить имя, когда я вернулся из Америки. Я не мог рисковать, что кто-то… кто-то из моих бывших сообщников выследит меня.

– В таком случае ваше настоящее имя?…

– Оно действительно Роджер. Просто не Роджер Ффолкс.

– Роджер…

– Ну-у…

Тут полковник начал медленно, почти заговорщицки шарить взглядом по комнате, хотя в ней не было никого, кроме него и старшего инспектора.

И тут, когда он уже приготовился заговорить, в дверь постучали.

– Э…да… кто это?

– Фаррар, сэр.

– А, Фаррар! Входите, входите.

– Извините, что потревожил вас, сэр, но вам следует знать – вам и мистеру Трабшо, – что ваши гости уже собираются внизу.

– Ах так! Ну, благодарю вас. Готовы взяться за них, Трабшо?

– Да, полковник, готов. Но вы собирались…

– Поговорим об этом позже, хорошо? Когда у нас будет возможность уединиться.

– Как скажете, сэр, как скажете.

Глава пятая

Поодиночке и подвое, уверенно и робко, гости Ффолксов сходились в библиотеке, стены которой до потолка скрывали идентично переплетенные тома, не только нечитанные, но даже ни разу не открывавшиеся, так что возникало впечатление, будто полки уставлены рядами коробок из-под сигар.

Не было только Селины, все еще слишком расстроенной, чтобы появиться на людях. Однако все остальные использовали двадцать минут, протекшие с момента, когда они разошлись по своим комнатам, чтобы сделать себя презентабельными для испытания, которое им предстояло, как они знали.

Клем Уоттис, разумеется, все так же выглядел воплощением английского приходского священника в воротничке-ошейнике и в неуклюжем кардигане с кожаными латками на локтях, до того протертыми, что их самих не помешало бы залатать. Доктор предпочел благоразумный сельский вид – спортивная клетчатая куртка, вельветовые брюки с безупречными складками и коричневые замшевые башмаки.