Ход Роджера Мургатройда

Да только, как вы сами видите, дерево-то старое, с плесенью, а местами и вовсе прогнило – вот посмотрите, если вы ковырнете тут пальцем, посыплется труха… Ну, так или иначе, нам удалось ее открыть. Но и тогда протиснуться внутрь мы смогли, только перебравшись через тело Джентри.

Пока Дон дополнял рассказ полковника, старший инспектор пригнулся, чтобы осмотреть дверь внимательнее. Теперь он выпрямился и сказал:

– Как я заметил, дверь была заперта изнутри, и ключ в замке. И все так, как было, пока вы ее не взломали?

– Абсолютно! – вскричал полковник.

 – Вот что так дьявольски необычно в этом деле. На окне решетка, дверь заперта изнутри, ключ все еще торчит в замке! Ни о чем подобном я никогда не слышал, как сказал шотландец про распятие Спасителя.

– И когда вы вошли, чердак был пуст?

– Совершенно пуст. Разумеется, исключая Джентри. Провалиться мне, если я понимаю, как он это проделал – убийца, хочу я сказать, то есть если он – действительно он. Как я сказал внизу пару часов назад, просто невообразимо, чтобы такое произошло на самом деле, а не в книге.

Прямо какая-то ирония, если вспомнить, что в гостях у нас сейчас Эвадна Маунт. Авторша детективных триллеров, знаете ли.

– Да, – сказал Трабшо. – Мистер Дакуорт упомянул, что она здесь. К моему большому впечатлению.

– А, так вы поклонник ее творчества, э? – спросил полковник.

– Ну-у-у, – уклончиво ответил Трабшо, – поклонником я бы себя не назвал. Сама она никогда не была поклонницей Скотленд-Ярда.

Инспектор Копушинг – вот какой кличкой был бы я награжден, угоди в какую-нибудь ее книжку. Я был бы олухом, который проделывает всю черную работу, на которого все шишки валятся, и тут заявляется умник, сыскной дилетант, и…

Позади него раздался суровый голос:

– Если, старший инспектор, вы говорите о МОЕМ сыскном дилетанте, так хотя бы не путайте пол. Умница, будьте так добры, а не умник.

На пороге, кутаясь в халат, стояла Эвадна Маунт, эта квинтэссенция всех свихнутых неукротимых матрон центральных графств, которые столь же неотъемлемы от ласкового волнистого английского пейзажа, как бедуинки от не менее ласковой и волнистой пустыни Сахара.

 – Умница? – повторил старший инспектор, так растерявшись от неожиданности, что не обрушил на нее строгого порицания, какого – он, конечно, чувствовал – она, несомненно, заслуживала, последовав за ним на чердак без приглашения.