Хочу тебя напрокат

Сегодня она попала в беду, завтра останется с пузом и чужим ребёнком… Ты не сможешь выбросить Диану на улицу. Проблем только добавится, а у тебя и своих проблем полно.

Позади слышится шорох шагов.

Я оборачиваюсь, видя, как Диана возвращается и, заметив меня почти в обнимку с Алиёй, замирает на секунду.

Глаза Дианы сверкают в полутьме, когда она бросает быстрый взгляд в мою сторону и возвращается в столовую.

Рука Алии до сих пор лежит на моём торсе.

— Ладно, Алия. Я… кхм… проверю всё. Но не думаю, что ты права, — говорю только для формы.

У самого внутри такой кипиш, просто Третья Мировая война. Мысли пробивают на убой, вызывая адскую боль в моей черепушке.

Я мигом вспоминаю все слова Дианы: о том, что она свою целочку кому-то отдала. Даже не знает кому. Блять, убивать хочется…

Да и потом… Три года прошло! Не хранила же она себя. Тем более, если уже был секс.

Кто, млять, тот удод, что наградил дочь Клима беременностью?!

— Я за тебя переживаю, — говорит с грустью вдова брата и внезапно обнимает меня.

— У меня нормально всё. Давай за стол вернёмся? — пытаюсь мягко отстраниться.

Но Алия крепко на своём стоит.

— Послушай, Хан…

Ко мне — крепче, ближе. Грудью.

Заебало. Чё же мне все бабы свои сиськи в нос толкают?!

Я о других сиськах думаю…

Отстраняю Алию и отхожу, доставая с верхней полки пачку сигарет. Открываю окно.

— Отойди, застудишься. Мне покурить надо. Подумать…

Алия не отходит на совсем, лишь встаёт с другой стороны так, чтобы из открытого окна на неё холодным ветром не дуло.

— Я чувствую, что у тебя с Людмилой не ладится.

— Да ну ты брось! — смеюсь в полный голос.

Чиркаю зажигалкой, прикуривая. Жадно глотаю дым, задерживая в лёгких, и выпускаю постепенно.

— Ты как-то мне сама говорила, помнишь? О детях, о семье. О подарке судьбы. Ну так вот он, подарочек! Да, Алия? — усмехаюсь. — Ещё припоминаю, как ты меня уговаривала свадьбу закатить… Я не стал тебя слушать, лишь расписался с Люськой.

— Да, это всё было. Я искренне желала тебе семейного счастья, крепкого брака, кучу детишек. Пыталась и с Людмилой подружиться, принять её в нашу семь. Тимурчика я люблю, но Людмилу… — качает головой. — Не обессудь, я её так и не смогла полюбить.