Хочу тебя напрокат

Ведь Алия ещё молодая, у неё очень яркие, восточные черты лица: смуглые брови вразлёт, большой выразительный рот, тёмные глаза, фигуристая очень…

Из-за травм она немного осунулась, но всё остальное при ней осталось.

Мужчины на неё смотрят с интересом. Если бы не четверо детей и её дурная влюблённость, возможно, Алия бы себе с лёгкостью другого мужчину нашла.

— Хорошая, — одобрительно кивает Алдан. — Одинокая или мужик имеется? В хозяйстве как она?!

— Алия — идеальная хозяйка, в большом доме всегда чистота была без помощи слуг, готовит вкусно.

— Четверо детей! — восхищённо. — И до сих пор такая красотка. Вах, какая сочная! Познакомь меня с ней! — требует.

Охереваю.

— Кхм… Знаешь, Алдан, я тебя, словно старшего брата, уважаю. Потому скажу, как есть. Баба Алия хозяйственная, не глупая. Я бы даже сказал, умная чересчур. Коварная…

— Если бы женщина не была коварной, что бы это была за женщина?!

— Ты не понимаешь. Она меня убить хотела.

Рассказываю ему всё, как есть, без утайки.

— Значит, она к тебе в трусы лезла, — Алдан выделяет лишь это. Словно козни никакого веса не имеют! — А ты её… того?

— Я её ни того и ни этого! Она мне, как сестра родная, к тому же у меня любимая женщина имеется.

— А кто-нибудь ещё её… того? Кроме твоего брата? — не унимается Алдан.

— Я свечку не держал. Но кажется, нет.

— Пробег минимальный. Мужика давно не было… — задумчиво говорит. — Что ж… Родители?

— У Алии нет родителей.

Мать Алии скончалась первой, три месяца назад. Уже после того, как Алия перестала со мной общаться. А её отец буквально две недели назад скончался, от приступа. Может, не выдержал новостей о том, в какую змею превратилась единственная и очень любимая дочка…

Алия по этому поводу сильно переживает, корит себя в смерти отца.

Однако это карма. Ничего против неё не попишешь…

— Родителей нет?! — Алдан хлопает ладонями и потирает их в предвкушении.

— Что-что?!

— Жениться на ней хочу!

Алдан загорелся. В прямом смысле этого слова.

— Алдан, брат… Послушай!

— Она в этой палате? — заглядывает через стекло. — Травма ноги? Ничего, мой дед-костоправ и не таких на ноги ставил!

— Упрямая, вредная…

— Много ты понимаешь! — фыркает, разглядывая Алию через стекло, словно уже сожрать хочет. — Необъезженные, дурные кобылы потом самыми послушными становятся.