Хочу тебя напрокат

По правде говоря, я кругом виноват и, может быть, зря надеюсь, что удастся исправить ситуацию.

— Ди, не бросай трубку!

— Кажется, я ответила. Не хотела бы слышать тебя, не стала бы отвечать, — говорит с обидой.

— Я знаю, что тебе было непросто в эти дни.

Фыркает.

— У тебя слишком завышенная самооценка, Темирхан.

— То есть ты обо мне не думала? Совсем?

— Наверное, я думала о тебе так же часто, как ты обо мне за эти прошлую неделю. То есть не думала совсем.

— Зря так говоришь, Ди. Я думал о тебе каждую свободную минуту.

— Очевидно, их было ничтожно мало!

— Не будь жестокой, Ди. У меня были реальные проблемы. Я не хотел грузить ими тебя. По-мужски я рассудил, что пока не решу их, не стану втягивать тебя и растравливать твою душу.

— И как успехи?

— Хочу увидеться и рассказать обо всём лично.

— Хорошо, — отвечает после непродолжительного молчания. — Сейчас вторая половина дня. Ты в офисе?

— Да, я скоро буду в офисе.

— Тогда я заеду к тебе в офис. Была у дизайнера, могу заскочить на обратном пути.

— Хочешь, я приеду за тобой?

— Я большая девочка и умею заказывать такси…

* * *За прошлую неделю мы с Дианой не виделись. Ни одного долбаного раза. Сейчас, когда до встречи остаётся полчаса, я чувствую себя измотанным до предела и гипнотизирую взглядом секундные стрелки, ползущие со скоростью раненой улитки.

Когда Ди появляется в офисе, моё зрение фокусируется только на ней, и ни на чём другом. Она ослепляет меня и заставляет весь оставшийся мир звучать тише.

Стук каблуков звучит убийственно громко.

— Я развёлся с Люськой.

— Что-что? — переспрашивает удивлённо.

— Развёлся с Люськой. Окончательно. Ей больше нет места в моей жизни. Стоит признать, что ей рядом со мной никогда не нужно было находиться. Наши отношения были ошибкой. Всё ради сына, Диана… То есть.

Диана бросается ко мне на шею. Лёгкая, хрупкая. Я обнимаю её стройный девичий стан, боясь сломать или навредить чересчур крепкими объятиями.

Но как же хочется сдавить её сильнее и прижать крепче, чтобы спаяться воедино. Телами и душами.

Моя половинка. Очевидно, лучшая.

Ведь сам я без неё так и был неизвестно кем и неизвестно где…

— Это самая радостная новость, Хан. Мой Хан… Ханик, — шепчет, целуя лицо. — Теперь только мой? И больше никаких левых баб? Никаких противных Люсек? Никаких тоскующих вдовушек? Я требую! — тут же добавляет с напором.

— Твой, — говорю.

Признать это легко и просто.