Хочешь мою жизнь?

Милли со своими наложниками уже улетела, нас ожидают наложник Эйлейоноры и Кейлин.

Мне кажется, что он нервничает, хотя объяснить, откуда это ощущение, я не могу. На первый взгляд он невозмутим, как обычно."

"Мы без происшествий долетели до дома. Захожу в свои покои, утомленно сбрасывая платье практически на ходу, зная, что Кейлин все уберет и приведет в порядок. Как удобно иметь личного слугу! Да, некоторые сложности в новой жизни определенно существуют, но их стоит потерпеть, чтобы наслаждаться этой заботой.

Хотя сегодня я устала, конечно, очень сильно – столько впечатлений сразу, и все время надо быть настороже и следить за словами и поступками. А до этого еще утомительные приготовления перед Советом.

Прохожу в ванную, принимаю прохладный душ, смывая с себя усталость и заботы. Кейлин без напоминаний протягивает мне пушистое голубое полотенце, а потом – мой любимый легкий бирюзовый халатик.

- Принеси мне сок, а потом можешь идти, - рассеянно говорю я.

Он не трогается с места.

- Кейлин? – удивляюсь я.

- Госпожа… - вдруг падает он на колени. Если кто-то хотел узнать, как выглядит иллюстрация к выражению «на нем лица нет», то вот она. У него мертвые глаза, в которых, тем не менее, плещется ужас, крепко сжатые губы, и подрагивают руки, в которых он всё ещё держит отданное мною полотенце. Кажется, так могут выглядеть люди, которые узнали что-то страшное, и только теперь до конца это осознают.

- Госпожа, не надо, - еле выговаривает он.

- Что не надо? – Ничего не понимаю. Мы вернулись с Совета, ничего там или по пути не случилось, никто никого не собирался наказывать. Я не собиралась делать ничего плохого, и никто из тех, кого я знаю. Так в чем дело?

- Госпожа, я буду идеальным. Таким, как вы хотите! Я… я умею, я смогу! Вы никогда не пожалеете! Я выдержу любое наказание, только не отдавайте меня на коррекцию!

- Здрасьте, приехали! Я и забыла… Не будет никакой коррекции, успокойся! Я передумала, меня тетя отговорила.

– Пожалуй, скажу еще и про тетю, потому что «передумала» может и не подействовать на него. Конечно, страшно! Принесла же нелегкая эту Вейну! Зато теперь я знаю, кто чем тут занимается. – Я пе-ре-ду-мала! – практически по слогам говорю ему.

- Почему, госпожа? – дрогнувшим голосом спрашивает он.

Я так понимаю, что этот вопрос вообще за гранью. Не объясняют здесь женщины свои поступки. Но он, наверное, хочет понять.