Хочешь мою жизнь?

Можешь расслабиться, - сказала я Киру, когда мы с трудом выбрались из толпы и направились к более тихой и менее людной улице.

- Как… - он выглядел потрясенным. – Но она же женщина! Неужели ей не жалко?

- Ну, в том и смысл, Кир. Это оплаченное представление. Кто-то наслаждается зрелищем, а кто-то выполняет работу. Могу тебя утешить, что некоторым особо наглым мужским экземплярам это не мешает через несколько лет возвращаться к первоначально наглому поведению.

- Через несколько лет, - хмыкнул он, безошибочно поняв главное.

– Неплохой результат. Но ты так много знаешь об этом. А сама…

Предложение он не закончил, но я тоже поняла смысл.

- Сама – нет, - ответила. – Но несколько лет назад я делала то, за что мне сейчас стыдно, и повторять я точно не буду. Но точно так же я никогда не стану милой, доброй и пушистой.

- Так что, на какой день тебе билет поменять? На ближайший рейс? – подытожила я наш разговор.

- Знаешь, я бы остался, - ответил он. И вдруг неожиданно спросил: - А тебе здесь не страшно?

- Мне? Нет, не страшно.

Я же женщина, ты забываешь. Меня здесь никто не похитит, и обучать на площади не станет. Но иногда обучение в лагере госпожей и сдача экзамена не намного приятнее. Мне местные рассказывали, - пояснила я на всякий случай.

Он кивает в ответ на мои слова, но все равно вижу, что состояние далеко от нормального.

- А пойдем-ка мы домой. Там, в гостинице, я постараюсь тебе объяснить здешнюю жизнь, как сама понимаю.

***

Ну, по его виду не скажешь, что парень только что пережил потрясение.

Он отлично умеет скрывать свои эмоции. Отличный венговский наложник.

Заказываю в номер обед – хотела поесть в каком-нибудь кафе, но тогда надо было избегать рыночной площади и того мероприятия, которое мы увидели. Теперь надо поговорить в спокойной обстановке и без посторонних.

- У меня аппетит есть, а у тебя? – спрашиваю.

- Как ни странно, тоже есть. Начинаю привыкать? – удивляется он. А сам отвлекается правильным образом – наливает мне суп из красивой супницы, подливает сок в бокал.

Напитки из бара я забраковала, учуяв там привкус вейдже. Дегустировать каждый не буду, поэтому заказала тайшу и сок.

- Ну, во-первых. Мне тоже жаль парней. Но они выживут, я уже объясняла. Даже голова особо не пострадает, потому что их так воспитывали. И изменить ничего нельзя. Такие обычаи. Даже правительство ничего менять не будет, потому что они еще жить хотят. Так что можно уйти и не смотреть. Можно взорвать планету.