Развод. Дракон, мы (не) твои

Но в её взгляде нет его огня, есть только расчётливый холод.

— Рейнольд? — в её голосе звучит затаённая обида, — Будь добр, объясни мне, что это значит?

Леди Маргарет подходит ближе и останавливается, опираясь на спинку кресла из тёмного дуба. Её платье из тёмно-синего бархата безупречно. Волосы уложены в сложную высокую причёску.

— Почему твой новый подручный, этот высокомерный эльф, что ты приставил ко двору, является ко мне без предупреждения и допрашивает моих служанок? Словно я какая-то подсудимая! Он осмелился задавать вопросы о… — она запинается, её взгляд скользит по мне, задерживается на белоснежной шубе, подаренной Рейнольдом.

Леди Маргарет меняется в лице, её губы искажает гримаса отвращения. А в глазах вспыхивает такая неприкрытая злоба, что я невольно делаю шаг назад.

— Объясни ты мне, наконец, что здесь происходит? — её голос срывается, теряя аристократическую выдержку. В нём слышится шипение ядовитой змеи, — Почему эта… особь снова здесь, и почему твои люди позволяют себе так со мной разговаривать?

Рейнольд, до этого момента наблюдавший за ней с холодным, нечитаемым выражением лица, наконец, приходит в движение.

Он делает шаг вперёд, заслоняя меня собой. Его спина напрягается, плечи расправляются. Весь его вид, до этого момента немного уставший, теперь излучает такую концентрацию власти, что по спине бегут мурашки.

— Происходит то, что рано или поздно должно было произойти, мама, — он, чеканя каждое слово, медленно подходит к матери.

Их разница в росте вдруг кажется огромной. Он гора, скала, а она — изящное, но хрупкое деревце у её подножья. — У меня к тебе всего один вопрос. И я советую тебе ответить на него честно.

Он останавливается так близко, что она вынуждена запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Почему ты втайне от меня пыталась отравить Мию? — тихо, безжалостно спрашивает Рейнольд. — Отвечай.

Он не повышает голос. Наоборот, говорит тихо, вкрадчиво. От этого слова звучат ещё страшнее.

Воздух сгущается, наполнившись предгрозовым напряжением. Слуги замирают, боясь пошевелиться. Даже пламя факелов, кажется, перестаёт колыхаться.

Лицо леди Маргарет бледнеет, словно лист бумаги. Все следы высокомерия исчезают, оставляя после себя растерянность. Её губы дрожат. Глаза, широко раскрытые от ужаса, мечутся между мной и Рейнольдом.

— Я не… — она пытается что-то сказать, но голос срывается в хриплый шёпот. — Я не знаю, о чём ты, Рейнольд.