Хмель свободы

Из него выпали колечки, какие-то сережки, брошь, высунулись, не желая расставаться с теплым карманом, несколько ассигнаций. Ассигнации тут же попали в не менее теплый кулак пана хорунжего, а поднимать разлетевшееся золотишко офицеру было не с руки: наблюдая за этой сценой, к ним приближались немцы.

– Так-то ты бережешь честь молодой державы? – Офицер наотмашь ударил чиновника по лицу – к великому удовольствию Нестора.

Немцы подошли к месту происшествия. Офицер поднял драгоценности, спрятал их в свой карман, довольно улыбнулся:

– Репарацион… Гезетцмюссиг…[5] – Он ткнул пальцем в чиновника, как бы стреляя: – Пуф-пуф… Дер Шпитцбубе![6]

Нестор тоже был доволен.

– Вы свободны… езжайте дальше! – Офицер варты возвратил Нестору бумаги.

Часть вторая

Глава пятнадцатая

Едва Нестор понял, что на станции Казачья Лопань, обозначившей границу новой России с новой, непонятной украинско-германской державой, он избежал крупных неприятностей, как тут же выяснилось, что дорожные передряги для него отнюдь не закончились.

Российский, «москальский», поезд, везущий возможные бациллы большевизма, дальше не пускали, а будет ли какой другой, хотя бы товарный состав до Харькова, никто не знал. А путь между тем не такой уж короткий – тридцать пять верст. Дежурный по станции, в «царской» еще фуражке без кокарды, хрипло кричал в медный, хорошо начищенный рупор, который поблескивал на солнце золотом:

– Громадяне! Шановни господа! Поезда до Харькова нема и, може, шо и не буде! Зато тут блызенько есть базар, де можно нанять подводу до Харькова… у кого есть гроши.

– А як грошей нема? – спросил кто-то из окружившей дежурного толпы.

– Тогда надо було дома сыдить, – прохрипел золоченый рупор.

Дежурный старался говорить на «державной мове», но это у него пока еще не очень хорошо получалось…

Солдатики с тощими сидорами на спине и крестьяне, у которых не было тяжелых клунков и мешков, решив топать в город пешим ходом, вереницей потянулись к шоссейке по вымощенному булыжником старому «московскому шляху», что лежал верстах в четырех от станции и вел к Харькову самым коротким путем.