Хмель свободы

Дежурный постучал условным стуком.

– Северин, – ответил он на вопрос из-за двери.

Прогремели запоры – и они вошли в небольшую комнату секретного отдела. Комната предназначалась для посетителей. В ней не было ничего, кроме стола и трех стульев. И еще одной железной двери.

– Вот, необходимо сделать документы товарищу, – пояснил Северин высокому бородачу в английском френче.

– Зельцер! – крикнул бородач.

Опять звякнули какие-то запоры или защелки, и из другой железной двери в комнату вошел длинноволосый, с проседью человек, явно принадлежавший к некогда угнетаемой царизмом нации.

– Товарищ возвращается на Украину. Нужны документы, – вторично объяснил Северин.

Длинноволосый оценивающе оглядел Махно:

– Удостоверение от отдела народного образования вас устроит? На русском, украинском?.. Или сделать вас офицером варты? Нет, на офицера вы не тянете.

И человек исчез, вновь щелкнув замками.

– Колдун? – спросил Махно.

– Волшебник! – ответил бородач. – Его «документы» признают во всем мире!

В Союзе идейной пропаганды анархизма Нестора с нетерпанием ждали Сольский, Шомпер и… Аршинов.

– Петр Андреевич! – Махно заключил в объятия своего бывшего сокамерника, учителя и старшего товарища.

– А я – прямо из Брянска.

– Встречался.

На столе, застеленном все теми же газетами «Анархия», лежали шмат сала, пироги, яйца…

– Дары брянских анархистов! – радостно сообщил Аршинов, усаживая Махно. – Не дадут с голоду помереть!.. Ну, рассказывай!

Махно, однако, молчал. Смотрел, как Сольский и Шомпер уплетали еду. Зяма положил в карманы два вкрутую сваренных яйца.

– Для девочек, – пояснил он. – Растут девочки… Закон природы.

Махно продолжал молчать.

Нестор не очень-то признавал власти. Любые. Но с этим властным, высоколобым человеком не мог не считаться. Вот Свердлов – тоже, видать, личность, а против Ленина – не то. Мелковат.