Хмель свободы

Через плечо у каждого – вышиванные рушники, в петлицах пиджаков свежие степные тюльпаны. Были в свадебном поезде и женщины, тоже наряженные, нарумяненные.

Пыль, гомон, гармошка, песни, смех….

В одной из бричек, которой правил бывший конюх пана Данилевского Степан, сидел Махно. Его тоже с трудом можно было узнать. В глубоко нахлобученной барашковой шапке, с козлиной бородой, с белыми бровями он казался совсем древним.

Нестор, который любил при случае блеснуть артистическими способностями и умением перевоплощаться, был, кажется, искренне рад веселью, словно настоящей свадьбе.

Рядом с Нестором сидел Лашкевич, без портфеля. В руках он держал, по-видимому, икону: из-под рушников выглядывала только часть бороды и один глаз святого. Махно раздвинул рушники. С «иконы» на него глянуло лицо Кропоткина.

– У Трохима позычив, – объяснил Лашкевич.

– Молодец, – похвалил «булгахтера» Нестор. – Какая ж свадьба без иконы!

В небольшом хуторке, близ клуни расположился конный разъезд гетманской варты, подкрепленный полудюжиной австрийских «синих» гусар с карабинами и пулеметом в повозке.

– Стий! – Немолодой усатый гетманский хорунжий с недовольством оглядел поезд.

Смолкла гармошка, оборвалась дробь бубна. Гусары потянулись к саблям.

«Невеста» незаметно полезла рукой под складки юбки, извлекла и поближе перепрятала револьвер.

Хорунжий отыскал взглядом самого старого и трезвого среди свадебных гостей – Махно.

– Шо вы так не во время свадьбу справляете, диду! Серед лета! У нас, украинцев, принято осенью свадьбы справлять. А зараз же сама горяча работа в степу!

– Так девка наша… тое самое… хиба не понятно? – Голос Нестора прозвучал хрипло, по-старчески.

Офицер понимающе усмехнулся. Подкручивая ус, поглядел на «невесту».

– Ну и молодежь пишла! – укоризненно сказал он.

– И не кажить, пан офицер!

Нестор никак не мог определить звание офицера. Все было по-другому, и его хлопцам предстояло еще это выучить. Вот на узеньких зеленых погонах один ромбик. Кто этот офицер по званию? Вроде бы прапорщик… или… Нет, надо знать точно!

Одна из молодиц подошла к офицеру с подносом и чаркой:

– Выпейте, ваше благородие, за щастя молодых!

Тот выпил.