Хищник

Войны из-за земель и расширения бывают часто. Маги — это ценный ресурс, что уже все давно понимают, поэтому воровство одарённых, кражи, и банальный выкуп из рабства, процветает от и до, по разным государствам катаются вербовщики, как их называют, поэтому меня вряд ли отпустят, будут гнать до предела. А так, по магии, тут она заметно деградировала, если сравнить с маг-миром, где мне довелось бывать ранее. К моему удивлению, что такое расширенное помещение, или расширенные пространства, никому не известно. Не делают их.

Планы у меня пока такие, сбежать, и направится в самое крупное государство на планете, Империю Гара, где самая лучшая Академия Магии. Наверное, потому что единственная, остальные Школы. Два месяца до начала уроков у меня пока есть. А тут вдруг мои мысли были грубо нарушены, ветер сменился. От рывка, чуть мачта не сломалась, баркас почти на бок лёг. Выпрямился конечно, но поздно, двухмачтовик, что легче пережил такой «подарок» в паруса, уже подходил, а я только скорость начал набирать, натягивая ослабевшие канаты.

Нет, не ушёл, нагнали. Когда баркасы столкнулись борт о борт и на палубу моего, он всё же крытый, перепрыгнула ватага народу, с два десятка, почти две трети из которых в форме стражников столицы, старшим был тот, коего я оглушил и ограбил, то я проделал алаверды. Вещмешок уже за спиной, укрывался на опавшим парусом. Специально канат срубил. Рванув вперёд при касании, отбив атаку двоих, не убить, живым взять хотят, но от меня этого ждать не стоит.

Я почти срубил руку одному и пырнул в живот второго, потеряв боевой нож, но смог перепрыгнуть на борт двухмачтовика, где осталось двое. Метнув обеденный нож в рулевого, попал точно в глаз, тот отпустил румпель и согласно ветру, баркас резко повернул, отходя от бывшего моего судна, где взметнулось пламя до верхушки мачты. Кричали абордажники жутко, некоторые прыгали за борт. Ну а что, жалеть их? Они меня в рабство собирались отправить. Да и оставлять такой трофей противнику, я не собирался. Вещмешок я уже скинул на палубу, и катался по ней же со вторым, что остался на баркасе. А судно, неуправляемое, по воле волн и ветра, с полными парусами неслось прочь. Спеленал парнишка, ему лет шестнадцать было, своими руками меня крепко, ни он, ни я, задействовать руки не могли, пока катались по палубе. Но голова на что? Удар лбом в переносицу противника, второй, от которого тот поплыл, и не смог увернутся от третьего. Вырубил. Руки разжались.