Хильдегарда. Ведунья севера (СИ)

– Хочу посмотреть твою ногу, – пояснила я, делая шаг к нему. И добавила: – И закатай штанину.

– Наша госпожа – ведунья. Ты разве не знал об этом? – фыркнула Хельга, когда тот не сдвинулся ни на сантиметр.

– Да все хорошо… – начал он, но я его прервала.

– Не сомневаюсь, но хочу убедиться.

Балдер еще немного поколебался, при этом он выглядел так, словно вспоминал что-то не слишком приятное, а потом всё-таки выполнил мою просьбу.

Хельга тут же сноровисто поставила ближе лавку, чтобы мне было удобнее. Не могла же я опуститься на пол или сесть на кровать рядом с мужчиной.

Когда Балдер показал колено, то я едва не присвистнула. Шрам  выглядел просто чудовищно и даже на вид казался крайне болезненным. Он шел немного наискосок, начинаясь примерно на десять сантиметров выше колена, и разделял коленную чашечку напополам. Как ему только ногу не отрубили? И как он еще ходит?

Мельком глянув на Балдера, заметила, что тот едва сдерживается, чтобы не скрыть шрам.

Ну что поделать, мне иногда тоже многое не нравится, но приходится терпеть. Слегка прикрыв глаза, тихо замурлыкала себе под нос, тут же ощущая, как магия встрепенулась внутри и полилась наружу, заполняя собой всю комнату.

Вздохнула. Удивительное ощущение, ни на что не похожее.

Вскоре я поняла, что на этот раз возвращение будет длиться намного дольше и, скорее всего, принесет сильную боль. Стоило мне только подумать об этом, как магия взметнулась и окружила Балдера.

– Помоги мне, – попросила я Хельгу, когда убедилась, что Балдер погружен в глубокий сон. Хельга не заставила себе ждать – вынырнула откуда-то из-за спины, помогая мне уложить спящего ровно. – Спасибо, – поблагодарила и села обратно на лавку, снова сосредотачиваясь на колене.

Спустя мгновение меня окружило красное марево с редкими вкраплениями золотистых искр. Оно пульсировало, напоминая биение сердца.

Я, не отрываясь, смотрела на шрам. Под моим взглядом он налился кровью, вспух, а потом и вовсе разошелся в стороны. По потемневшей коже побежал гной. Честно говоря, смотреть на поврежденную ногу было крайне сложно. Она на самом деле почти почернела. Сглотнула, чувствуя, как происходящее дается мне намного сложнее, чем все, что я делала раньше.