Хильдегарда. Ведунья севера (СИ)

Я сначала не поняла, а потом до меня дошло, о чем спрашивает Тор.

– Нет. Я не влюблена в наши отношения, – сказала и сразу ощутила, как Тор напрягся. – Но я влюблена в тебя.

Призналась и замерла, задержав дыхание. Хотелось трусливо зажмуриться, а то и вовсе где-нибудь спрятаться, но вместо этого я чуть отстранилась и подняла голову. Впрочем, увидеть ничего я не успела, так как Тор почти сразу вовлек меня в поцелуй. И было в том поцелуе столько всего, что я едва не задохнулась от силы эмоций.

Говорить о своих чувствах иногда нужно обязательно, ведь другие люди не могут читать наши мысли. Что ж, теперь Тор знает.

– Давай подведем итог, – спустя некоторое время сказал Тор, усаживаясь на одну из лавок. – Все это началось примерно пять лет назад. Может быть, больше, но об этом мы если и узнаем, то не сейчас точно. Странности начались с того момента, когда твой отец отправил тебя на запад учиться.

– Думаю, немного раньше, – задумчиво произнесла я, когда муж замолчал, видимо пытаясь нарисовать в голове полную картину произошедшего.

– Давай возьмем немного больший отрезок времени. Когда-то давно мой отец спас от плена Дьярви. Тот затем отправился на запад и даже успел открыть учебный дом. Потом, через какое-то время, мой отец женился, родилась я. Проходят годы, умирает моя мать вместе с некоторым количеством слуг, чем-то отравившись. Случайность? Вполне может быть. Потом мой отец внезапно решает, что мне просто необходимо получить образование в школе Дьярви. Думаю, они все эти годы поддерживали связь. Возможно, Дьярви намекнул моему отцу или же сказал прямо, что существует опасность и мне лучше находиться подальше от дома. Отец, видимо, доверял этому человеку, раз всё-таки отправил меня к нему, можно сказать, на попечение.

– Но потом ты вернулась, – напомнил Тор.

– Верно, – согласилась я. – Тут есть несколько вариантов.

– Первый: они думали, что опасность миновала, – вместо меня сказал Тори выжидающе замер.

Я улыбнулась.

–  Второй: моему отцу не стоило доверять Дьярви. Скорее всего, я должна была погибнуть либо по дороге, либо уже в учебном доме. Но вмешался Кардьяр, воспылавший ко мне теплыми чувствами. Думаю, что он сын одного из тех, кто руководит всей операцией по захвату вольницы. Кардьяр смог уговорить отца, чтобы тот разрешил ему перетянуть меня на их сторону. Но за четыре года сам Кардьяр охладел, и мне позволили вернуться домой.