Хирург Коновалов

Без всего остального привычного – пенка для умывания, крем и прочие атрибуты ежевечернего ритуала превращения царевны в лягушку – или наоборот, никак не определюсь – придется обойтись. У Вадима всего этого нет. Хотя… Перед сном я обнаруживаю в его ванной то, что не заметила в первый раз. Гель для интимной гигиены. Женский. Вряд ли это Вадим купил для себя. Ну что же… Гель кстати, так то. У меня такой же дома. Хорошо, что и у Вадима есть. Он молодец. Но желание швырнуть этим гелем в него утихомирить удается далеко не сразу.

Самым странным в этой ситуации оказывается то, что я успеваю уснуть до того, как Вадим возвращается из душа. На новом месте, в чужой футболке, с полным кавардаком в голове – вырубаюсь мгновенно. Матрас у Вадима офигенный.

***

Я просыпаюсь резко, с диким сердцебиением. Я еще в юности, когда веришь всякой хрени, вычитал, что такие резкие, ничем не обоснованные пробуждения ночью, с зашкаливающим пульсом – признак проблем с сердцем. Это классика студентов медицинских академий – находить у себя все заболевания по очереди.

Мой тезка, хороший знакомый и великолепный кардиолог, Вадим Черепанов, называет меня симулянтом. Иногда орет, брызгая слюной: «Коновалов, тебе надо голову лечить!». А потом говорит о том, что причиной смерти моего отца, а она официально установлена вскрытием, был запущенный атеросклероз.

Я верю Черепанову. Но все равно иногда просыпаюсь внезапно ночью с зашкаливающим пульсом.

Глаза привыкают к темноте. И я вдруг понимаю, точнее, вспоминаю, что сплю сегодня не один. У меня очень большая кровать, и одеяло ей под стать. В комнате свежо, работает кондиционер – я не могу спать в духоте.

Ну и где вся эта мемная хрень – что женщины во сне наматывают на себя все одеяла, какие есть в постели? Ласточка откатилась на самый край кровати и спит там, свернувшись калачиком, без одеяла, только в моей футболке. Я пододвигаюсь к ней, притягиваю к себе. Кошмар. Ноги ледяные. Уже двумя руками обнимаю Инну, прижимаю к себе, сверху на нас натягиваю одеяло. Что за дела, Ласточка? Я не храплю, не пинаюсь.