Хирург Коновалов

Мне нужно немного больше времени и объяснений, Ласточка.

Я молчу. С его точки зрения это выглядит на самом деле… Некрасиво. В смысле, я вела себя некрасиво. И даже по-детски. Но… но, неужели, Вадим, тебе что-то еще непонятно в моих словах? Там же все предельно ясно было. Что еще ты хочешь услышать, если главная причина озвучена? Это я знаю, что хочу от тебя услышать. Но не услышу.

А чего надо тебе?!

– Жду. После работы. Не вздумай удирать – Альф сдаст.

Ах, так?! Ну и… Вот в обед схожу, куплю себе… вина или коньяка, бахну – и по хрен мне будет, что ты там собираешься мне сказать, Восьмидюймовочка!

Вспоминаю своего предшественника.

Тот на работе рукоблудил, я бухать собираюсь. Может, место проклято?

Медленно, словно через силу киваю. Вадим так же медленно кивает в ответ. Какое-то время молча смотрит на меня. А потом, развернувшись, уходит.

***

Всю сознательную жизнь я считал свободу высшей ценностью. Свобода – это отсутствие обязательств. Ну, кроме тех, которыми ты уже обременен. Но новых, сознательно выбранных – ни-ни.

Ты никому ничего не должен, никто тебя ни в чем не может упрекнуть, совесть твоя чиста.

Сегодня, когда я смотрел на вздернутый Инкин подбородок, на ее сцепленные в замок пальцы, я вспомнил вдруг отца. Мама права – я его очень любил. До сих пор люблю. И отец меня любил. Только мне его постоянно не хватало. Отец много работал, зачастую домой приезжал только спать. Поэтому я так отчетливо запомнил тот его отпуск. Первый за несколько лет. Море, солнце, фрукты.

И отец весь только мой. Все его время – мое. Его рассказы, смех, совместные поездки, катание на лодке и много чего другого. Это были две недели такого незамутненного детского счастья. А потом, спустя несколько дней после возвращения его не стало.

Конечно, я теперь понимаю. Я теперь взрослый и понимаю, что он не предал меня. Человек не решает, сколько ему отмеряно и когда он уйдет. А вот Инна…

Она мне прямо сказала, что любит. И это чистая правда, я Инку знаю. Она не врет, и это качество мне в ней нравится особо.

И что она почувствовала, когда сказала о чувствах, а я в ответ стоял и тупил, как идиот? Любовь плюс игнор равно предательству. Именно так я в детстве это воспринял, когда любимый отец ушел от меня. То, что он в принципе ушел из жизни, тогда мне ничего не объяснило.

А сейчас? Я взрослый. Я живой. Я промолчал. И я, получается, Инну предал?

Но я же ей ничего не обещал.

Хм.

Свобода – это, конечно, охуенная ценность.