Хениц. Книга I (СИ)

А в тех случаях, когда цена оправдывала себя, подделка не подходила по другим критериям — её было слишком легко обнаружить иными способами.

Ну а крейнер использовался для погашения отката после работы струны. Без него, её вибрации могли запросто разорвать мага. Как в прямом, так и в переносном смысле. Никак кристалл разума от такого спасти не мог — в клочья разносило не только тело, но и разум.

Я задумчиво покрутил жетон в левой руке и глянул на призрака.

— Но ведь для его создания нужно какое-то время?

— Какой же тупой, честное слово.

Как молодой рицер, что дальше своего болота не выбирался, а потом впервые увидел лошадь и не может понять, что перед ним. Он всё это время и создавался. Просто был скрыт пологом.

Зависнув с противоположной стороны стола, кивнув на лист бумаги.

— А теперь читай. Там иголка рядом лежит — капни кровью, когда закончишь.

Я надел жетон и взял в руки бумагу. Пробежался взглядом по строчкам. Потом перевёл его на длинную металлическую иглу, что правда лежала рядом.

— Но ритуалы ведь запрещены?

Призрак ещё раз рассмеялся. Правда уже без прежнего задора.

— А ты тут где-то видишь жертву? Я разве сказал тебе перехватить пару глоток или кого-то пытать? Это лишь капля крови. Процедура присяги Хёницу рассмотрена и одобрена лично императором.

Каким именно, я уточнять не стал. Но про себя решил, что это скорее всего был ещё Кирнес Первый. А его сын просто решил не спорить со Спашеном. Если Тонфой несколько лет назад подал в отставку с поста канцлера, мотивировав это усталостью, то Спашен так и оставался ректором Хёница.

Который за время управления университетом окопался так, что выгнать его было практически невозможно. Впрочем, далеко не факт, что Джойл Эйгор вообще над этим раздумывал. Всё же Спашен был одним из старых соратников его отца. Да и знакомы они были ещё со времён детства нового императора. Могу поспорить, тогда он звал его просто “дядя Тадеш”.

Услышав тихое ворчание призрака, я принялся зачитывать текст присяги. В целом ничего особенного.

Обязательства ничего не рассказывать о деталях учебного процесса в Хёнице тем, кто не учится в университете, либо не работает здесь. Запрет на распространение любой информации о методах подготовки, которые использовались в учебном заведении. Формулировки оформлялись так, чтобы откровенно поговорить можно было только с другим студентом или выпускником. Без всяких исключения.

Зато запрета на самостоятельную работу в качестве преподавателя, не было.