Хениц. Книга I (СИ)

Вот тогда правителя Норкрума всерьёз заклинило. Как скоростной паромобиль, у которого внезапно отказали артефакты. И он решил отправиться за своей старой любовью.

Айрин Мэно. Виконтесса из древнего рода, которая изначально должна была стать его императрицей. Однажды Кирнес вытащил её из мира посмертия, вернув в старое тело. Но потом девушка снова погибла. То ли пожертвовала собой, то ли была поражена мощной магией, но вернуть её повторно не вышло.

Стоит признать, первое время он и не пытался.

Тем более у него была другая — Микки, бывший командир его лейб-гвардии, что стала спутницей жизни и родила нескольких детей. Но потеряв и эту женщину, которая скончалась окончательной смертью, император обезумел от горя. Почти сразу начал прорабатывать способы прорыва и принудительного извлечения души Айрин из мира посмертия.

Говорят, Тадеш Спашен, что сейчас руководил Хёницем, как мог отговаривал императора. Да и тогдашний канцлер, Канс Тонфой, был против.

Но Кирнес всё же решился. На шестьдесят втором году правления, он предпринял попытку достать душу своей любимой. И полностью провалил её — для того, чтобы закрыть портал, ведущий в мир посмертия, пришлось стянуть несколько сотен лучших магов империи. Вытащить оттуда самого Кирнеса не вышло.

Норкрум потерял императора, по которому объявили десятидневный траур. Но уже на третьи сутки стало ясно, что проблема куда серьёзнее — именно тогда на городских улицах начали появляться первые демоны.

— Сопровождающие остаются здесь! Повторяю, все, кто провожает студентов, остаются внизу. Если вы попробуете подняться наверх, это будет расцениваться, как попытка проникновения.

Усиленный магией голос прокатился по воздуху и все на несколько секунд замолчали. Впрочем, как только прошёл первый эффект, вокруг снова загомонили студенты. А я наконец преодолел подъём и теперь стоял на площадке, дожидаясь своей очереди.

Около канатной дороги, по которой наверх, одна за другой, отправлялись кабины, наполненные будущими студентами Хёница, стояло несколько полицейских в привычных синих мундирах.

А рядом застыл мрачный мужчина, несмотря на погоду щеголяющий в расстёгнутой сверху рубахе, да лёгкой куртке, что больше напоминала своеобразный пиджак.

На груди небрежно болтался кристалл разума, пальцы были унизаны кольцами-артефактами, а на поясе виднелся кривой ритуальный кинжал.