Хазарский меч

Дальше все свершилось в один миг – заморянец сильно дернул сразу за оба конца веревки, а Свенельд всадил нож Уневе под грудь. Мгновенно убитая сразу двумя способами, она рухнула бы, если бы отроки не подхватили ее под руки и не уложили наземь."

"Свенельд вынул нож из ее груди, но крови вытекло совсем немного. Ее и не видно было на красном шелке. Свенельд подошел к краде и по бревнам поднялся наверх, к лодке. Заморянец взял тело Уневы на руки и передал Свенельду. Тот бережно принял ее и положил, будто спящую, в лодку рядом с телом брата, на пышное ложе из дорогих мехов и полосатых шелковых подушек.

Лучше бы это была Ульвхильд, вдруг подумалось Свену. Она, как валькирия, подтолкнула Годо в этот поход, ей было бы уместно и уйти вместе с ним. Свен не злился на Ульвхильд – Годо сам решил стать тем человеком, который осуществит ее желание мести. Она лишь дала ему повод показать себя лучшим из людей, достичь вершины земной славы.

Но ей опять не повезло. Вот уже второй мужчина, молодой, знатный и доблестный, умирает на славном пути, но так далеко от нее, что и вести об этом она получит не скоро. И ее место возле Годо займет другая.

Свенельд постоял, глядя на эту красивую пару, и на суровом, неподвижном лице его отражалось глубокое чувство – горе, тоска и… надежда.

Стоя на краде, на полпути между небом и землей, между Темным Светом и белым светом, Свен вдруг почувствовал себя старше, чем его старший брат. Он будет и дальше созревать, мужать, стареть. Он уже постарел – на два дня и на двадцать лет. А Годо два дня назад стареть перестал. Ни единый волос его не поседеет, он навсегда останется крепким и свежим, как молодой дуб в летней листве.

Теперь лодка выглядела готовой к плаванию.

Сверху донесся резкий крик. Все сотни людей на поле разом вскинули головы. Черный ворон описывал круг в вышине. Свену, стоявшему над всеми, выше живых, выше лежащих мертвецов, показалось, что он с вороном – наедине.

Время пришло. О́дин ждет. Спрыгнув с крады, Свен сделал знак, чтобы ему подали факел.