Хазарский меч

Он был словно гвоздь, которым город приколочен к месту, потому и держится, мельком подумалось Мираве.

На лугу, близ лошадей и саней, чужие люди грелись у костров. Заметив на реке Мираву, стали оборачиваться, приглядываться к ней. Однако баба на лыжах могла их немного удивить, но не напугать, и никто к ней не подошел.

Мирава поднялась с реки на тропу к воротам, отвязала лыжи, оставила их прямо на снегу и пошла в город. На валу стояли русы, опираясь на копья и ростовые топоры; они с любопытством оглядели Мираву сверху, но не пытались ее задержать.

"На глаза ей попалось неподвижное тело на краю вала. Кто-то из стариков, но тело лежало лицом вниз, и Мирава его не узнала. Чем ближе она подходила, тем шире разливался в груди холод, а сердце катилось куда-то вниз. На валу лежали мертвые тела – там же, где и как упали, никто их не собирал. Густо, как стволы в буреломе.

Мирава вошла в ворота. За ними громоздились разбросанные бревна, целые горы бревен лежали по сторонам.

Зато она увидела тела. Много… их было столько, что от каждого взгляда по сторонам у нее заново обрывалось сердце и пробирала холодная дрожь. Больше всего их лежало у внутреннего подножия вала – одни погибли здесь, другие упали с гребня. Одни лежали в неловких позах, как живые не лежат, а другие, наоборот, казались спящими, и лишь удивительно было, с чего Добровид или Кормуха прилегли поспать зимой на земле возле вала? И только потом она замечала стрелу в груди или грубокую рубленую рану на шее.

Держа в голове только одно, Мирава медленно двинулась вдоль вала. Она хотела знать… как можно скорее. Покойники не внушали ей страха, она боялась лишь одного – увидеть среди них то самое лицо… И от ожидания, что следуещее тело окажется тем самым, было чувство, словно она идет по тоненькому хрупкому льду.

Озора… И рядом Осгерда. Мирава хотела было их окликнуть, но сообразила: да ведь они тоже мертвы. Возле них валялись рогатина и топор, рука Озоры так и застыла на древке. Мирава постояла, от изумления прижав руку к груди, потом пошла дальше. Сердце уже совсем оторвалось и билось где-то на дне пропасти; от потрясения, от напряженного ожидания того ужаса, от которого свет погаснет в очах, Мирава почти не могла больше дышать.

Живые люди в городце тоже были.