Хазарский меч

Сулица снизу едва не угодила в лицо, но Ярдар отбил ее щитом… и тут подломилась правая нога.

Роняя щит, Ярдар опрокинулся на спину. Попытался зажать рану и не понял – ниже колена ноги просто не было, а торчал обрубок кости и кровь лилась рекой. Над ним вознесся, будто вырастая из-под земли, огромный русобородый рус в кольчуге. Шлем у него был хазарский – островерхий, с золочеными накладками, и Ярдар еще успел удивиться – как будто свой… Но в руке у здоровяка был русский меч-корляг, на клинке блестела свежая кровь.

Клинок взметнулся к серому зимнему небу и стал опускаться. Медленно, как во сне…"

"…Оди́н есть. Свен знал в лицо тархановских воевод, и одного, и второго, да их нетрудно было отличить по богато украшенным шлемам. Больше ему шлем не нужен – нету головы. Вчера вас было двое и нас двое, потом нас стало… один, но теперь и вас один. Зарубив одного из здешних воевод, Свен не ощутил особого торжества, лишь отметил – мы посчитались. Но это войско посчиталось с войском.

Сейчас, когда пришло время драться, когда вокруг кричал сотней голосов бой, когда смерть летела к нему со всем сторон и разливалась от клинка Стража Валькирии, Свен задышал легко, почти как прежде. Гнетущая тоска и боль не посмели пойти за ним на тархановский вал, остались где-то позади.

– О́-о-о-ди-и-ин! – закричала Свен, стоя над телом того, в шлеме.

Видишь, Властелин Ратей, вот первый дар для тебя.

В своем голосе Свен услышал голос Годо – раньше всегда старший брат призывал Бога Битв. Голоса их были похожи – родные братья, как-никак, – и у Свена было чувство, будто не он, а Годо сражается сейчас здесь, Годо наносит удары. Годо отмстил за свою смерть… и еще будет мстить.

– Р-р-р-у-усь! – ответили ему сотни голосов.

Русы уже в двух местах ворвались на вал и теперь теснили местных. Вон какой-то старик – из-под валяной шапки видны седые космы, – спиной к нему отбивается от наседающих снизу русов.

Волна нападавших перехлестнула вал. Здесь битва заканчивалась, стремительно перетекала внутрь городца. Тархановцы бежали к постройкам, надеясь то ли укрыться и спастись, то ли чтобы обороняться в избах.