Хазарский меч

– Ну, пошли, если ты так решил! – Свен надел шлем. – Пошли, дренги!

Встав по десять человек с каждой стороны, хирдманы подняли порок и двинулись по широкой тропе к воротам. По сторонам встали пешим строем в несколько рядов глубиной; передний ряд был прикрыт «стеной щитов», во втором и третьем ряду лучники готовились обстреливать вал. Свен шел во втором ряду справа от ворот, Годо – возле порока справа, на левом крыле главным шел Тьяльвар. Высился над строем красный стяг с черным вороном."

"Забыл спросить про фюльгью, вспомнил Свен, и оглянулся, отыскивая Годо, но уже ревели рога, подавая войску и городу знак к началу схватки.

Взяв копье с синим древком, Годо мощным броском отправил его в ворота Тарханова, и оно воткнулось в толстые доски.

– О-о-о-ди-и-ин! – пропел-прокричал он, давая знак к началу битвы.

– Посмотрим, как вам теперь поможет ваш хазарский бог! – пробормотал Свен, поверх кромки щита глядя на вал, где толпились защитники Тарханова.

На валу по обе стороны от ворот стояли почти такие же «стены» из круглых щитов, за которыми прятались лучники.

Здесь не то, что в других веденецких городцах – дружина Тарханова была невелика, но хорошо снаряжена, и по ухваткам видно было людей опытных и неробких. Вот русы приблизились на «большой перестрел», потом на малый. Только тогда с вала начали стрелять: не имея возможности пополнить запас стрел, тархановцы их берегли. Снизу им отвечали более уверенной и частой стрельбой: после всех прежних сражений русы старательно собирали стрелы с поля, насаживали наконечники на новые древки.

Под прикрытием щитов порок подполз к воротам и нанес первый удар.

– И – раз! – доносился голос Годо.

Порок ударил снова, ворота содрогнулись.

– И – раз!

– Р-р-ру-у-усь! – заревели русы справа от ворот.

– Р-р-русь! – отозвались слева.

Раздался еще один удар, и к грохоту примешался треск – доски начали поддаваться. Русы разразились ликующими криками, смешивая свои голоса с ревом рогов.

На валах никто не кричал.

Сберегая стрелы, там тщательно выцеливали и стреляли, норовя попасть по несущим порок. Иным это удавалось; раненые отходили назад, но кто-то приходил им на смену, и после заминки порок снова выдвигался и наносил удар.

Доски трещали все сильнее. Еще удар – и раздался такой громкий треск, что стало ясно – ворота пробиты.

– Еще! – в упоении орал Годо, чувствуя, что цель близка. – Бей, глядь!

Еще удар – ворота покачнулись, но не упали, как ожидалось.